Саша не находила себе места. Куда это с утра пораньше исчезла Маня? Какие такие важные дела вдруг у нее объявились? И почему она ее не предупредила вечером? Или что-то стряслось ночью? Нет, не может быть, она бы слышала, не такой уж крепкий у нее сон… Может, это как-то связано с Гошкой? Но телефон у него не отвечает. Или папа зачем-то позвал Маню? Тоже вряд ли, скорее уж он обратился бы к ней, как-никак она старшая сестра… Странно, очень странно… «Ну, Манька, вернешься, я тебе всыплю, будь уверена! Но только бы с ней ничего не случилось… Только бы она вернулась домой целой и невредимой!» Саша в испуге бегала взад и вперед по комнатам. Потом вышла на балкон. Вообще-то она боялась высоты, но сегодня волнение за сестру оказалось сильнее, и, вцепившись в перила балкона, Саша решилась глянуть вниз. Мало-помалу страх проходил, и она уже начинала различать отдельных людей и даже собак. И вдруг во двор на большой скорости въехал коричневый джип и с визгом затормозил у их подъезда, а оттуда выскочили двое мальчишек и… Маня! И мгновенно скрылись в подъезде. Саша отпрянула от балконных перил и облегченно вздохнула. «Манька жива-здорова! Но что все это значит? Чья это машина? Я из нее все выбью, она мне все расскажет, как миленькая!» И Саша решительно направилась в прихожую. Вот она услышала, как раскрылись дверцы лифта, а вот и ключ в замке поворачивается.
— Немедленно говори, где была, чей это джип и кто эти парни? — огорошила она вопросом младшую сестру.
Вид у Мани был не самый лучший. Бледная, волосы взъерошены, на лбу бисеринки пота.
Сань, ты что, с цепи сорвалась? — ответила Маня вопросом на вопрос.
Я-то нет, а вот ты… Но я тебя и вправду на цепь посажу! Ты что устроила? Я с ума схожу! Где тебя носит? Откуда машина? Чья? Сию минуту все рассказывай да не вздумай врать! Иначе я позвоню маме и скажу, что не справляюсь с тобой, что ты за была все свои клятвы, и пусть тогда мама отправит тебя в Пустошку, к тете Вере.
Санька, но ты же этого не сделаешь, правда? — испугалась не на шутку Маня. Больше всего на свете она боялась, что ее сошлют в Пустошку, маленький городок в Псковской области, где жила сестра их бабушки по маминой линии.
Сделаю, не сомневайся, если ты мне все не расскажешь! И еще — я запрещу тебе встречаться с Гошкой. Это он во всем виноват! Пока ты его не знала, все было более или менее нормально, а теперь… Давай рассказывай!
Можно мне хоть квасу выпить, пить хочу, умираю!
Она шмыгнула на кухню и достала из холодильника двухлитровую бутылку кваса. Медленно, чтобы оседала пена, налила его в большую кружку и принялась пить мелкими глоточками, как учила мама, чтобы не застудить горло и оттянуть время. Она не знала, как рассказать обо всем Саше и надо ли обо всем рассказывать. Уж больно страшная история получилась.
Саша стояла в дверях и ждала. Наконец она не выдержала:
Ну, сколько можно время оттягивать, а? Думаешь, я глупенькая, не понимаю? Попила?
Нет еще! — отрываясь от кружки, выдохнула Маня: — Жарко очень.
Будем надеяться, что в Пустошке нет такой жары!
Санька! Не вредничай!
Я не шучу! Давай выкладывай!
Маня допила квас, со стуком поставила кружку на стол и сказала:
— Что ж, слушай, я собиралась промолчать, чтобы не пугать тебя, но ты сама захотела…
И она рассказала сестре все, что знала. Ей даже стало легче. Но Саша сидела бледная как полотно.
Манька, и это все правда?
Чистейшая правда!
Какой ужас! Теперь тебе грозит опасность, и у нас ни одной спокойной минутки не будет.
Ничего подобного. Никто не знает, кто мы такие и где живем. Они нас не выследили!
Ерунда, ты этого не знаешь!
Знаю, еще как знаю! Да, когда мы сели в джип Германа, за нами был «хвост», но Герман сумел оторваться, мы еще полтора часа кружили по городу, и, только когда окончательно убедились, что все чисто, он привез нас сюда. Так что будь спокойна.
И ты клянешься мне, что больше не будешь…
Клянусь, клянусь, думаешь, мне самой это нравится? Знаешь, как я испугалась, когда Ростислава ранили? Думала, умру от страха… — неожиданно всхлипнула Маня. — Санечка, обещаю, никогда больше…
И она дала волю слезам.
А в это время Гошка с Никитой в полном изнеможении сидели у Гошки на кухне и медленно жевали печенье, запивая его холодным компотом.
И что теперь? — спросил наконец Никита.
Почем я знаю? — поморщился Гошка. — Черт-те что и сбоку бантик. А все так удачно начиналось, такая пруха была, мы бы обязательно рано или поздно нашли ту старушку… А теперь… Теперь ей точно каюк!
Почему? Наоборот! Если киллерка нашего повяжет милиция…
Вот именно! Тогда тот художник от слова «худо» наймет еще кого-то и уж ждать, скорее всего, не станет… А даже если и станет, нам от этого не легче. Второй раз такой прухи не будет… И вообще, Никита, влипли мы…
Думаешь, нам что-то грозит?
Нам? Вряд ли… Разве что лопнуть от любопытства. Столько тайн расковыряли, столько возникло вопросов, а с ответами туго, так туго, что хоть вой.
Да… С ответами действительно хреново… Даже когда Маня задала Ростиславу прямой вопрос: кто ваша жена и почему на нее все покушаются, зазвонил сотовый, а потом вообще такое началось… Жутко интересно, кто такая эта дамочка… Как ты-то думаешь, есть у тебя какие-нибудь мысли на этот счет?
Мыслей до фига и больше, а что толку-то? К Ростиславу нам сейчас не подобраться, к его же не тем более…
А что, если… — задумчиво проговорил Никита.
Что? — насторожился Гошка.
Что, если нам как-то связаться с Китаевым?
Тогда уж точно нас угрохают. Скажут: опять эти мелкие под ногами путаются, надо убрать их, и дело е концом. И это еще в лучшем случае.
— А в худшем что? — поежился Никита, а в худшем они нас поймают и станут пытать, чтобы выяснить, что нам известно…
Гошка, но как же нам быть? Сидеть сложа руки, когда столько интересных дел?
Нет, сидеть сложа руки мы не будем, просто мы отступим на прежние позиции.
Это как?
Последим за нашим киллерком, поглядим, что с ним происходит, еще лучше — за художником. Вдруг он нас на старушку выведет? Мне после сегодняшнего все это кажется таким тихим и мирным…
Вот уж точно говорят — все познается в сравнении, — засмеялся Никита.
И тут они услышали, как в замке поворачивается ключ. Никита побелел.
Это мама! — успокоил его Гошка. Действительно, это оказалась мама.
О! Вы дома? Что случилось?
Да так… Надоело на даче, — сказал Гошка.
Никита, ты чего такой бледный? Заболел?
Да нет, тетя Юля, я здоров.
Мам, а можно Никита сегодня у нас переночует?
Да ради бога. Что это вы печеньем питаетесь? В холодильнике есть нормальный обед.
Неохота в такую жару.
Дело не в жаре, — засмеялась мама, — просто вы отпетые лентяи. А впрочем, как хотите, каникулы — ваше время.
И она ушла к себе в комнату.
Гошка, зачем тебе надо, чтобы я у тебя ночевал?
Сам не знаю. Просто так спокойнее, и тебе, наверное, тоже?
Вообще-то да. Знаешь, давай до утра не станем про все это думать и разговаривать. Утро вечера мудренее.
Хорошо, — согласился Гошка. — Не думать, конечно, не получится, а не разговаривать… может, и получится. Давай в шахматы сыграем?
Годится!
Они играли в шахматы до ужина, а после сразу завалились спать. Слишком много сил потребовал от них этот день.
Утром мама сказала:
Раз уж вас тут двое, надо мне какую-то выгоду из этого извлечь, правда?
Точно! — засмеялся Никита.
Я решила вас поэксплуатировать. Пойдите-ка на рынок. Вдвоем вам будет веселее, а четыре руки, притом мужские, — это не то, что две женские, согласны?
Безусловно!
Вот и славно! Я вам тут написала все, что надо купить, сумки приготовила, завтракайте и отправляйтесь, а мне пора в мастерскую! Только не забудьте после рынка все покупки убрать в холодильник.
С этими словами она ушла. Никита пробежал глазами оставленный список.
Гошка, слушай, тут написано «курица»!