Maня, это я! — донесся до нее Гошкин голос.
Наконец-то! Куда ты пропал? Я чуть с ума не сошла! Ты где? Дома? — забросала она его вопросами.
Нет, еще не дома, я тут к своему двоюродному брату заехал. И вот решил позвонить…
Ты того выследил? — понизив голос, спросила Маня.
Ну, более или менее…
Как это?
Я тебе потом расскажу, ладно? Как там Саша? Ей лучше?
Лучше, лучше! Гошка, когда ты дома будешь? Я лопну от любопытства!
Ничего, не лопнешь, — засмеялся Гошка.
Значит, я буду считать, что ты меня надул! Нагло и беспардонно!
Что? — поперхнулся Гошка.
Что слышал! Ты обещал все мне рассказать, я тут за тебя волнуюсь, а ты…
Маня!
Ничего не Маня! Это… это просто… свинство с твоей стороны.
И она швырнула трубку. Хотя тут же пожалела о своем поступке. Теперь уже Гошка вправе обидеться на нее. Телефон зазвонил снова.
Слушаю!
Маня, это ты трубку бросила или нас просто разъединили?
Разъединили, да, — сбавила тон Маня.
Ты зря на меня взъелась, я обещал тебе все рассказать и расскажу. Но сейчас я занят. Когда освобожусь, позвоню. Пока. Передай привет Саше.
Ладно.
— Пока!
«Все-таки последнее слово осталось за Гошкой», — сокрушенно подумала Маня. Тем не менее ей стало намного легче, можно сказать, камень с души свалился.
— Ну, ты наконец расскажешь, в чем дело? — потребовал Никита.
Полчаса назад Гошка без предупреждения ввалился к нему, измученный, потный, с трудом переводя дух. Сказал, что ему надо первым делом залезть под душ, а потом уж он все расскажет. После душа он попросил воды и долго, постанывая от наслаждения, пил. А напившись, сказал, что ему надо позвонить. Никита просто извелся от нетерпения и любопытства.
Да, теперь уже могу… Так вот, сегодня с утра я встретил… Как думаешь, кого?
Почем я знаю! — раздраженно воскликнул Никита. — Что ты резину тянешь? Сколько можно!
Извини, брат! Я встретил нашего киллерка! Он плюхнулся как раз напротив меня!
Что? — вытаращил глаза Никита. — Кого ты встретил?
Киллерка! В метро! И я теперь знаю, где он живет. И как его зовут… И даже фамилию знаю!
Правда?!
Честное благородное слово!
Но так не бывает… И потом, как ты мог его узнать?
Только благодаря Тягомотине! Она так его описала, что… Он все время вынимал карманные часы и пялился на них, это раз. Он прихрамывает, это два, у него голубая полотняная кепка, это три.
Ошизеть! Ну, Гошка… Слушай, а куда это ты с утра пораньше на метро ехал?
Да ко мне во дворе одна девчонка пристала… поедем да поедем к ее знакомой, там незнамо какие исторические фотки имеются, и все такое… Ну, я и поехал. И вот гляжу, напротив этот сидит…
А что за девчонка-то? — полюбопытствовал Никита.
Из нашего подъезда, Манька…
Что-то я про нее раньше не слыхал.
Естественно, не стану же я тебе про каждую девчонку в подъезде рассказывать.
Понятно, понятно.
Что тебе понятно?
Да ничего, ты не отвлекайся. Фиг с ней, с девчонкой, давай лучше про этого, как ты выражаешься, киллерка!
Да, да! — обрадовался Гошка. — Так вот, вылез я за ним из метро. А он идет себе спокойненько, в один магазин зашел, в другой, то купил, се, а потом заходит в фотоателье, пленочку в проявку отдать, вот тут я фамилию его и услышал. Усольцев.
Ну, в фотоателье он мог любую фамилию назвать, хоть Киркоров, никто проверять не станет.
Ничего, мы сами проверим. Он теперь от нас не уйдет. Слушай дальше. Идет он себе, я за ним на почтительном расстоянии. Гляжу, сворачивает он в переулок, и вдруг какая-то тетка как закричит: «Святослав Петрович! Святослав Петрович!» И прямо бегом к киллерку. Он остановился, улыбается, золотым зубом сверкает.
Золотым зубом? А ваша Тягомотина про золотой зуб говорила?
Нет, не говорила. Но какое это имеет значение? Ведь все остальное-то сходится! На таком расстоянии она вполне могла не заметить золотой зуб.
А вдруг это не он?
Да он это, он! Я уверен. Просто даже интуиция мне подсказывает. Ты дальше слушать не хочешь? Сомнения заели?
Да ты что, я просто спросил… Рассказывай!
Так вот, поговорили они о чем-то с теткой, я ни словечка не слышал, к ним было невозможно подобраться. Потом попрощались и разошлись. Он прошел еще немного, зашел в палатку и вышел с тремя пакетами молока и с батоном, поздоровался с мужиком, который чинил старенький «москвичок», и вошел в подъезд. Я там еще часок покрутился, но он больше не выходил. Вот.
Не хило, — кивнул Никита. — Очень даже не хило, если, конечно, это он.
Да он, он, я уверен! — воскликнул Гошка.
Думаешь, нам так поперло?