– Что?
– Они сыты, в тепле. У них есть деньги, и им не пришлось много работать. По людям видно, когда они добывают деньги большим трудом. Тогда проблемы, как бы ты их ни скрывал, отражаются на твоём лице. А у них в глазах лишь безмятежность. Понимаешь?
– Да, кажется.
– На них не надо злиться. Их надо жалеть.
– Как это?
– Они не привыкли что-либо делать, разбираться с проблемами. И, случись что, они могут не справиться.
– Так, он может решить всё деньгами. Понадобится ему устроить сына в универ, он заплатит. Нужна будет работа – найдёт такого же, как он сам.
– Есть вещи, которые не купишь, понимаешь?
– Да где они? Я должен был учиться одиннадцать лет в школе, сдавать экзамены, бегать по вступительным, бояться. А они могут выбрать любое место, где их сын будет учиться.
– И тем ценнее для тебя то, что ты имеешь. Но будет ли этот паренёк знать столько же, сколько и ты?
– Не знаю. Он же будет учиться у лучших.
– Я видела таких. В детстве я жила в небогатом районе, и школа у нас была не лучшая. Но учителя старались. Они только прошли Войну и не потеряли любви к жизни, к обучению детей. Был Александр Семёнович, учитель истории. Он участвовал в битве на Курской дуге, и ему оторвало руку гранатой. И рассказывал Александр Семёнович увлекательно, самозабвенно. Я слушала его, не отрываясь, и погружалась в истории об Иване Грозном, Петре Первом, Екатерине Второй. Но наши мальчишки не слушали его и потешались. Не знаю, как он их терпел все эти годы. Когда я выпустилась с золотой медалью, родители отправили меня в Москву, чтобы я поступила там. Они знали, что иначе я не получу хорошее образование. И я поехала и поступила. Да, было трудно, порой невыносимо. Но я научилась справляться с трудностями. А думаешь те мальчишки добились того же?
– Думаю, нет. Я и не думал об этом с такой стороны.
– Пойми, не только окружение влияет на нас, но и мы сами. Нам самим надо стараться. И тогда… Ты же поступил?
Толя помолчал, а потом сказал:
– Да… На истфак в МГУ.
– Вот видишь. Теперь учись и не думай о том, что кто-то получает что-то за дарма. Они, может, и не усвоят ничего.
– Наверное, вы правы.
И что-то изменилось. Он вновь посмотрел на семью. Теперь эти толстые люди не казались ему такими счастливыми и удачливыми. Они играли в карты, стуча по столу, и переговаривались. Парень не вслушивался в их разговор. Это было не нужно. Он вдруг захотел почитать и сказал об этом Светлане.
– Если хочешь, можешь перебраться сюда и почитать здесь.
– Ладно.
Толя принёс "Петра Первого" Алексея Толстого и сел читать. События окружали его, он был их участником. Общался с людьми XVIII века, познавал ремёсла, строил грандиозные планы.
А поезд нёс его сквозь леса, постепенно сменяющиеся степью. Было солнечно, на небе белели облака. Всё казалось проще, чем два дня назад, когда Толя забрал документы из МГУ и подал их в Таможенную академию, потому что там точно проходил по баллам. Только после он узнал, что мог поступить на исторический факультет. Но в Таможенную Академию его не взяли. Прошли какие-то люди, у которых было меньше баллов, чем у него: заплатили за бюджетные места или договорились с администрацией. За Толю некому было договариваться, вот он и пролетел.
В гневе, открывающем решительность, парень снова подал документы в МГУ. Теперь, во второй волне, он был первый. Результаты должны были появиться через несколько дней. И Толя уехал, не зная их. Он не переживал: ему хватило страхов с экзаменами и поступлением. "Теперь уже ничего не изменишь," – сказал сам себе. Но страхи остались. Только сегодня стало легче.
Толя посмотрел на спутницу. Старушка сидела и смотрела в окно. Её лицо разгладилось, и на нём почти не были заметны морщины. Тревоги прошли, и сейчас солнце освещало добродушную улыбку. Она радовалась погожему дню.