Хозяин, увидев меня, расплылся в улыбке:
— Как обычно?
В ответ я выдал свою фирменную улыбку:
— Конечно. С собой.
Я уселся за маленький столик у окна и стал ждать, наблюдая за прохожими на бульваре Вествуд и чувствуя странную пустоту в душе. Тут были студенты и обычные пешеходы, двое патрульных копов, один из них улыбнулся девушке в прозрачном топике и в обтягивающих черно-белых полосатых лосинах. Лосины начинались возле пупка и заканчивались чуть ниже колен. У нее были загорелые икры. Интересно, улыбался бы этот коп, если бы его только что уволили после того, как у него перед носом похитили девочку, которую ему поручили охранять. Наверное, нет. И стала бы так радостно улыбаться ему в ответ девушка в черно-белых лосинах? Наверное, нет.
Старшая дочь принесла мой заказ из кухни, а ее отец выписал счет. Она поставила пакет на стол и сказала:
— Кальмар с чесноком и перцем и двойная порция риса с овощами.
Интересно, прочитала ли она у меня на лбу: «Элвис Коул, Неудавшийся Защитник». Она тепло улыбнулась мне и добавила:
— Я, как обычно, положила в пакет бутылочку с соусом чили.
Нет, похоже, не прочитала.
Я поехал по бульвару Санта-Моника на восток к своему офису. На каждом перекрестке, останавливаясь перед светофором, я ждал, что люди будут показывать на меня пальцем и говорить всякие гадости, но они помалкивали. Мир все еще оставался в неведении.
Я поставил «корвет» на свое место, поднялся на лифте в офис, вошел внутрь и закрыл за собой дверь. На автоответчике кто-то оставил сообщение: разыскивали какого-то Боба. Вероятно, ошиблись номером. А может, и нет. Номер набрали правильно. Может, это я попал в чужой офис. И в чужую жизнь.
Я положил пакет с едой на стол, снял куртку и повесил ее на деревянную вешалку возле двери. Потом вытащил «дэн-вессон» из кобуры, убрал в правый верхний ящик письменного стола, снял кобуру и бросил на складное кожаное кресло напротив стола. Потом подошел к холодильнику и вытащил бутылку пива «Негра Модело», открыл ее, уселся за стол и стал слушать тишину. В офисе царили мир и покой. Мне это нравилось. Никаких тебе тревог. Никакого ощущения поражения и невыполненных обязательств. Никакого тебе чувства вины. Я вспомнил песню, которую пел один мой маленький друг: «Я большая коричневая мышь, я марширую по дому, и я ничего не боюсь!» Я тихо спел ее самому себе, потягивая «Модело». «Модело» идеально для заполнения пустоты в душе. Наверное, именно поэтому его и сделали.
Через некоторое время я вскрыл пакет, вытащил контейнер с кальмаром и контейнер побольше — с рисом, а также маленькую пластиковую бутылочку с ярко-красным соусом чили, салфетки и чопстики. Пришлось передвинуть маленькие фигурки Джимини Крикета и Микки-Мауса, чтобы освободить место для еды. Что говорил Сверчок? «Маленький человек, у тебя была трудная ночь». Я полил кальмар чили, добавил соус в рис и начал есть, запивая пивом.
«Я большая коричневая мышь, я марширую по дому, и я ни-и-и-чего не боюсь!»
Закатное солнце уже начало отбрасывать яркие прямоугольные пятна на восточную стену дома, когда дверь распахнулась и вошел Джо Пайк. Я салютовал ему второй, а может, третьей бутылкой «Модело» в знак приветствия.
— За хорошую жизнь, — произнес я.
Возможно, это была уже четвертая бутылка.
— Угу.
Он подошел к письменному столу, посмотрел на остатки кальмара и риса.
— А мясо здесь есть?
Я покачал головой. Месяца четыре назад Пайк стал вегетарианцем.
Он переложил оставшиеся кусочки кальмара в рис, взял чопстики, уселся в одно из складных кресел и принялся за еду. В Юго-Восточной Азии редко пользуются палочками. Во Вьетнаме, Таиланде или Камбодже вы не увидите чопстиков. Даже в глуши. Они пользуются вилками и большими ложками, но когда приезжают сюда и открывают рестораны, то обзаводятся чопстиками, так как именно этого ждут американцы. Жизнь — мерзкая сука.
— Тут соус чили, — сказал я.
Пайк вылил остатки соуса в рис, перемешал и молча продолжал есть.
— В холодильнике есть «Модело».
Он покачал головой и спросил:
— Ты давно здесь?
— Наверное, месяца четыре-пять, — пожал я плечами.
В моем кабинете имелась дверь в смежный с моим офис Пайка. Он никогда им не пользовался и сейчас даже не посмотрел в его сторону. Он отправлял в рот рис, брокколи и горошек, жевал и проглатывал.
Я допил остатки «Модело» и швырнул пустую бутылку в мусорную корзинку.
— Шутка, — сказал я, — рис был со свининой.
— Не нравится мне, что мы потеряли девочку, — отозвался Пайк.