«Все начальники сейчас сидят в Москве, – вспомнил он. – И к кому мне теперь обращаться?»
Но задерживаться сейчас в Первопрестольной не имело смысла: Афоня с подопечным уже выехали в столицу. В крайнем случае, можно будет привлечь к слежке собственных дворовых. Так он и сделает! Второго провала Дмитрий себе позволить не мог. Теперь его волновала только скорость передвижения. Он менял лошадей и отправлялся дальше, не останавливаясь на ночлег, и спустя всего трое суток после бесславного посещения раута у Зинаиды Волконской вошел в вестибюль своего столичного дома.
Это стало последним, к чему приложила в России свои золотые руки Татьяна Максимовна – она закончила отделку нового, выстроенного по типу итальянского палаццо, трехэтажного дома на Литейном проспекте всего за полгода до своего отъезда в Рим.
– Дом напомнит тебе обо мне, а мне – о тебе, ведь мы будем видеть одно и то же – изящные силуэты римских дворцов, а от отца тебе остались собранные им картины. В конце концов, я начинала строить этот дом именно для его коллекции, – сказала княгиня Ордынцева, прощаясь с сыном, и, как обычно, оказалась, права.
Дмитрий часто вспоминал о родителях, но здесь – в «доме с кариатидами» – они царили во всем. О тонком вкусе княгини напоминали росписи стен и плафонов, искусные узоры наборных паркетов и гармонично вписанная в интерьеры старинная мебель, а картины были миром отца. Дмитрий вошел и… вздохнул с облегчением – он наконец-то вернулся домой. Скорее к себе – вверх по резной мраморной лестнице, потом – по коридорам, а вот и его комнаты… Тепло родного дома развеяло заботы, прогнало раздражение. Он порадовался, что за счет бешеной скачки выиграл для себя несколько дней, он знал, чего хочет: просто-напросто поваляться в постели и ни о чем не думать. У него это получилось, тем более, что ездить с визитами и не требовалось – столица-то опустела.
Столица пребывала в запустении: балов и приемов не было, даже театры, обычно собиравшие полные залы, теперь играли свои спектакли при пустых ложах. Генерал Бенкендорф также отбыл в Первопрестольную, и воспользоваться его помощью в Санкт-Петербурге не представлялось возможным. Решив, что будет действовать по обстоятельствами, Ордынцев теперь сходил с ума от нетерпения, ожидая прибытия Афони.
Спустя три дня после его приезда в столицу дворецкий сообщил, что у дверей дома стоит какой-то паренек.
– Ваша светлость, этот оборванец говорит, что у него для вас есть записка, но отказывается отдать ее мне, – с сомнением поглядывая на хозяина, доложил дворецкий. – Что с ним делать, гнать?
– Зачем же сразу гнать? – возразил Дмитрий. – Посмотрим, что это за парнишка.
Он спустился в вестибюль, где обнаружил бедно одетого подростка лет двенадцати, тот с любопытством разглядывал мраморные колонны и высокие, почти в человеческий рост, малахитовые вазы. Заметив на лестнице князя, паренек оживился и полез за пазуху.
– Вы будете Дмитрий Николаевич Ордынцев? – строго спросил он, доставая из-под выцветшей рубахи маленький запечатанный конверт.
– Его светлость – князь! – возмутился дворецкий, – ты как, голытьба, с князем разговариваешь?
– Спасибо, я сам разберусь, – успокоил дворецкого Дмитрий и обратился к пареньку: – Я – тот, кого ты ищешь. Письмо тебе дал мужчина, еще молодой, невысокий, зовут его Афанасий. Правильно?
– Да, – подтвердил юный посыльный и протянул ему конверт.
Помощник писал кратко, не называя никаких имен:
«Наш подопечный прибыл в дом на Охте, похоже, что он – здесь хозяин. Мальчик приведет вас ко мне».
Ну, вот и началась самая важная часть игры! Дмитрий повернулся к пареньку и уточнил:
– Как тебя зовут?
– Данила!
– Проведешь меня?
– Само собой – не за так, – намекнул юный коммерсант.
– Пятак! – серьезно пообещал Дмитрий.
Оборванец оценивающе поглядел на темно-синий сюртук, высокие блестящие сапоги – и парировал:
– Гривенник!
Дмитрий для приличия поторговался. Он понимал, что мальчишка потом будет долго расстраиваться, считая, что продешевил, если князь согласиться сразу, в конце концов, сошлись на восьми копейках. Ордынцев вышел за пареньком на улицу, и через пару минут они уже катили в извозчичьей пролетке в сторону Охты.
– Где тебя Афанасий нашел? – поинтересовался Дмитрий.
– Так он в моем доме засаду устроил, за соседями следит.
Все развивалось так, как и надеялся Ордынцев, и он попросил:
– Расскажи-ка поподробнее про себя и своих соседей.