Мальчик степенно заговорил:
– Мы с бабушкой жили. Она молоко разносила, только потом сильно заболела, и пришлось нам корову продать. Бабушки уже два года как нет, теперь я один в доме живу. Афанасий ваш утром постучал, сказал, будто дело у него очень важное, хочет последить за моими соседями. Я и пустил, он ведь пообещал в долгу не остаться.
Картина постепенно вырисовывалась: торговец гашишем довел Афоню до своего дома, а сообразительный моряк нашел рядом с ним удобный наблюдательный пункт, ну и, как видно, толкового помощника. Паренек выглядел смышленым, и Ордынцев постарался вытянуть из него все, что только можно.
– А про соседей своих что ты сказать можешь?
– Дом не ихний, а Конкина, тот им сдал.
– Кто это? – уточнил Дмитрий.
– Конкин: считается, что купец – а на самом деле он краденое скупает и с лихими людьми знается. Он два старых домика рядом купил и на их месте новые построил: в одном сам живет, а второй этим нерусским сдал.
– А что ты про них знаешь? Когда они приехали и откуда?
– Приехали они недавно, а откуда – не спрашивал. Хозяина там зовут Алан, у него есть своя повозка, он в обозах ездит с товаром. А жену его зовут Аза, считается, что она в шляпном магазине торгует, только это неправда: она недалеко, тоже на Охте, бордель держит. Еще в доме живут две девочки, они хорошие, добрые, лишь матери очень боятся. Служанка еще у них есть, да она уже старая и противная.
Дмитрий задумался. Получалось, что связник привел их прямо в свой дом. Это хорошо, значит, он не подозревает о слежке. Теперь не прошляпить бы момент его встречи со шпионом, и Ордынцев уточнил:
– Афанасий в твоем доме прячется?
– Зачем прятаться – он на чердаке сидит: оттуда соседский двор как на ладони виден, – пожал плечами мальчик.
Дмитрий усмехнулся, его забавляла подчеркнутая солидность маленького помощника. Пролетка катила по тихим улочкам Охты. Маленькие домики, редко когда в два этажа, прятались за бушевавшими в палисадниках кустами сирени. Данила время от времени подсказывал кучеру, куда сворачивать, а потом сообщил Ордынцеву:
– Скоро уже, барин, еще два поворота – и приедем.
– Тогда давай выгружаться, – решил Дмитрий и остановил пролетку.
Он расплатился и повернулся к своему маленькому провожатому.
– Веди.
Данила перешел на противоположную сторону улицы, Ордынцев последовал за ним. Мальчик повернул в короткий переулок, застроенный аккуратными кирпичными домами.
– Здесь у нас богатеи живут, – объяснил он.
– Какие богатеи? – заинтересовался князь.
– Купцы, а вон в том длинном доме – ростовщик Барусь, к нему со всего города господа ездят, говорят, что даже царь у него деньги занимает.
– Царь – это вряд ли, – усмехнулся Дмитрий, – а господа – вполне правдоподобно.
Он постарался запомнить дом ростовщика, мало ли что могло пригодиться в расследовании. Его маленький помощник опять свернул, и они попали на узкую тупиковую улочку. Все дома здесь, кроме двух одинаковых и совсем новых кирпичных, оказались маленькими ветхими хибарками, утонувшими в зарослях одичавших садов.
– Вон там Алан живет, – мальчишка указал на левый из новых домов, – а в другом Конкин обитает.
Кирпичные новостройки были одноэтажными, но с мезонином. К дому Гедоева примыкал участок со ставшим совсем серым от времени домиком. Похожий на кубик, тот имел крутую четырехскатную крышу, а на каждом из скатов под острым треугольным навесом пряталось маленькое решетчатое окошко.
– Какой у тебя интересный дом, – похвалил князь.
– Я знаю, – с гордостью откликнулся Данила, – его мой отец сложил так, как строят в Голландии. Он моряком был, только сгинул вместе с кораблем сразу после моего рождения, а мама за кузнеца замуж вышла и уехала, я ее почти не помню.
Дмитрий внимательно осмотрел улочку – та была безлюдна.
– Давай быстро пройдем до твоей калитки, – предложил он.
Мальчик сразу же помчался к своему дому, а князь зашагал следом. Они миновали заросший травой двор и поднялись на старательно подлатанное свежими досками широкое крыльцо. Данила толкнул дверь и пропустил гостя вперед.
– Афанасий! – крикнул в гулкую глубину Ордынцев.
Ответом ему стал шум шагов над головой, а потом на приставленной к чердачному люку лесенке показались сначала пыльные сапоги, а следом и весь Афанасий Паньков. Сегодня он нарядился в длинную черную поддевку и широкие мягкие штаны. Дмитрий одобрительно хмыкнул – отличить Афоню от приказчика или мелкого лабазника было невозможно.