– Здравия желаю! – поздоровался он, вновь став военным моряком, потом улыбнулся мальчику и попросил: – Ты, Данила, покарауль пока на крыльце, глянь, не ходит ли кто-нибудь у нашей ограды.
Мальчик понятливо кивнул и вышел, а Афоня, дождавшись, пока хлопнет входная дверь, начал свой доклад:
– Ваша светлость, пока все без происшествий прошло. Гедоев, похоже, меня даже не заподозрил, а в пути он ни с кем не сходился, всегда один был, и уж точно ничего не продавал, да и не покупал тоже.
– Сейчас он дома? – уточнил князь.
– Пока не выходил, но давайте поднимемся на чердак, чтобы его не упустить.
Они забрались по шаткой лесенке и устроились у слухового окна. Двор Алана оказался не слишком большим. В нем не росли деревья, не было ни клумб, ни даже маленького огорода, зато в одном из углов распластался длинный сарай – скорее всего конюшня – к нему примыкал такой же длинный навес, там сейчас примостилась крытая парусиной кибитка.
– Приглядитесь, – указал Афоня, – в кибитке прячутся две девочки. Что-то, видно, неладно в доме, раз они выскочили, как ошпаренные, спрятались под навесом и не выходят оттуда.
Опять приходилось гадать на кофейной гуще, и Ордынцев заметил:
– Нужно бы в дом попасть!
– Да как же, Дмитрий Николаевич? – засомневался Афоня. – Меня он сразу признает, а вам как одному идти? Риск большой.
В чем-то помощник был прав, и Ордынцев постарался объяснить ему свой план:
– Нам одним туда лезть нельзя, но и сидеть здесь, не понимая, что происходит, тоже невозможно. Вариантов нет: нужно просить помощи у полиции. Где тут ближайший участок?
На лице Афонии читалось сомнение, он долго раздумывал, но потом согласился:
– Ну что ж, полиция, так полиция. Данила вас отведет, а я останусь на посту.
Дмитрий спустился с чердака и вышел на крыльцо. Маленький хозяин дома сидел на нижней ступени и грыз травинку. Он вполоборота посмотрел на Ордынцева и спросил:
– Ну что, закончили?
– Пока нет, но я хотел бы расплатиться, как обещал, – объяснил Дмитрий и вытащил из кармана гривенник. – Держи, а теперь проводи меня в ближайший полицейский участок. Я в долгу не останусь.
– Ничего больше не надо, я и так помогу, – гордо отказался паренек, – а участок-то был как раз рядом с той улицей, где мы с извозчика слезли, лишь повернуть нужно было в другую сторону.
Они вновь миновали открытое пространство тупика, дошли до того места, где отпустили извозчика и, свернув за угол, оказались на длинной улице. Дмитрий увидел лавку булочника, с десяток кирпичных домов и длинное двухэтажное здание с уже выцветшим флагом на крыше.
– Вон участок, – указал на линялое полотнище Данила, – только там теперь в начальниках – новый частный пристав, я его еще не видел, говорят, что очень строгий.
– Сделаем так: ты подожди меня здесь в тенечке, а я пойду, посмотрю, что это за пристав такой, – предложил Дмитрий.
Он пересек улицу, толкнул массивную дверь и оказался в длинном и, несмотря на распахнутые окна, раскаленном помещении. Под окнами стояли столы, но сейчас они все пустовали. В конце комнаты среди стеллажей и шкафов темнели высокие двустворчатые двери. Решив, что именно там и находится кабинет начальника, Дмитрий добрался до дверей и, постучав, вошел. За письменным столом, под портретом покойного государя, сидел невысокий крепкий шатен лет под сорок. Новенький мундир и жесткое выражение его карих глаз подсказали Дмитрию, что он имеет честь лицезреть того самого «строгого» пристава. Полицейский оглядел его и осведомился:
– Что вы хотели, сударь?
– Меня зовут князь Ордынцев. Мне нужна помощь полиции в чрезвычайно важном и секретном деле.
– Рад знакомству, ваша светлость! Ну, а я – частный пристав этого участка Щеглов. Правда, я всего неделя, как приступил к работе, пока вхожу в курс дел, но надеюсь, что смогу быть вам полезным. Присаживайтесь и изложите ваш вопрос подробнее.
Дмитрий опустился на стул, втиснутый меж столом пристава и подоконником, и, вновь предупредив, что дело является совершенно секретным, начал свой рассказ с полученного в Севастополе поручения адмирала Грейга, а закончил описанием устроенного в доме Данилы наблюдательного пункта. По мере того как он рассказывал, лицо молчащего Щеглова становилось все более заинтересованным, а под конец и вовсе расцвело довольной улыбкой. Теперь перед Ордынцевым сидел очень симпатичный, еще молодой офицер и смотрел на Дмитрия сияющими от восторга глазами. Когда князь замолчал, Щеглов хмыкнул и спросил:
– Ваша светлость, вас, часом, не Гавриил зовут?