– С чего вы это взяли? – удивился Ордынцев.
– Потому что вы, как архангел, принесли мне благую весть. Я за этим Аланом со Смоленска охочусь, думал, что уже так никогда ничего и не распутаю – а тут вы! Спасибо, это просто – подарок судьбы!
Глава 9
Ну, ничего себе, подарок судьбы! Сказать, что Ордынцев был изумлен – значит, не сказать ничего. Он не верил собственным ушам! Как можно было надеяться, что в столице, именно в том участке, куда он зашел, даже не надеясь на серьезную помощь, начальником окажется, наверное, единственный в империи человек, способный помочь ему разгадать загадку со шпионажем? Он слушал рассказ капитана Щеглова, и отдельные кусочки-факты складывались в его сознании в картину-мозаику. В это невозможно было поверить, но капитан Щеглов собственными глазами видел, как бродячий торговец Алан встречался в Смоленске с помощником нового военного министра графом Печерским.
– И ведь что меня зацепило, ваша светлость, – рассказывал капитан, – сущая ерунда, грошовая безделушка – деревянные четки. Вроде бы такие же, как наши монахи или богомольные старушки носят – темные, почти черные бусины. Только там, где на наших четках – крест, на тех была лишь шелковая кисточка. Выходит, что четки-то мусульманские, и вот такую приметную вещицу я сначала видел у графа Печерского, а потом у этого нищеброда Алана.
– Получается, что вы знали обоих? – уточнил Дмитрий.
– Я ведь сначала с Печерским познакомился, он в имение графини Веры Чернышевой приехал, вроде с поручением от дядюшки, а на самом деле – в женихи набивался, ну, а барышня его выставила. Я сам этого горе-кавалера из поместья увез, он божился, что сразу же в столицу отправится, и вдруг я вижу этого Печерского на ярмарке в Смоленске. Как ни в чем не бывало, он беседует с бродячим торговцем. Впрочем, Печерский сразу ушел, и я его догнать не смог, но зато этого Гедоева порасспросил с пристрастием. Тот божился, что знать не знает своего собеседника, да только на его прилавке как раз эти четки и лежали, ну я и заставил мошенника продать их мне.
Дмитрий насторожился: здесь уже что-то не сходилось, ведь он сам видел в Одессе черные четки с пушистой кисточкой. Он даже представил, как они лежат в тайнике кибитки.
– Но я сам видел такие четки среди вещей Гедоева в Одессе, – напомнил он.
– Вот именно, это полностью доказывает мою версию. Я ведь подарил четки графине Вере, а через несколько часов – на обратном пути из Смоленска – на нас напали, и один из грабителей сдернул четки вместе с сумкой с руки ее сиятельства. И ведь, что важно: этот Алан в нападении участвовал лично – доказанный факт!
– Тогда, может, это просто месть неудачливого жениха? – предположил Ордынцев.
– Нет, там преступник найден и изобличен. Нападение было подстроено соседом графини по имению: тот хотел запугать девушку, а потом подсуетиться с предложением руки и сердца. Этот негодяй нанял в Смоленске двух местных прохвостов, и те устроили засаду, а с другой стороны дороги в кустах дожидался Гедоев. Он-то и забрал у графини сумку и четки.
Щеглов, бросил на собеседника нетерпеливый взгляд и, увидев, что тот так и не уловил его мысль, объяснил:
– Я думаю, что наш торговец при нападении на графиню Веру преследовал собственную цель – он должен был вернуть себе четки, ведь в округе других таких нет. Да и что с ними делать в православной стране? А вот если это – опознавательный знак для связного в Одессе, тогда все становится на свои места.
Ну ничего себе! Гедоев их еще никуда не привел, а частный пристав уже фактически назвал имя шпиона. Даже боязно верить! На всякий случай Ордынцев уточнил:
– Так вы считаете, что шпион – Иван Печерский?
– Почти не сомневаюсь, – подтвердил капитан, – я сказал слово «почти» только потому, что после этого дела в Полесье дал себе слово никогда не делать ставку на единственную версию. Подождем, пока добудем доказательства, тогда и вопросов не останется.
Щеглову казалось, что этого севастопольского моряка прислала ему сама судьба. Теперь бы еще не промахнуться, и наконец-то вывести негодяев на чистую воду. Он мысленно прикинул, что и как нужно делать, и объявил:
– К великому сожалению, сейчас все мои квартальные надзиратели заняты, на нас ведь все – и порядок, и дознание, а район здесь лихой: и воруют, и грабят, и зельем торгуют, ростовщики, опять же, – к ним кто только не ходит. Поэтому предлагаю отправиться вдвоем, я зайду, как будто бы с обходом, посмотрю, что там происходит, а потом загляну на ваш наблюдательный пункт. Там и поговорим.