Дом оказался большим: капитан насчитал пять комнат и кухню. Купец совсем успокоился, и Щеглов понял, что в доме искать нечего. Он предупредил Конкина, чтобы тот был повнимательнее, и направился к выходу. Бородач проводил его и захлопнул калитку за его спиной.
«Как он спешит, – забеспокоился Щеглов. – Неужели я что-то пропустил?»
Он подошел к следующей калитке в зеленом заборе и постучал. Та, как и у соседа, оказалась наглухо запертой. Щеглов долго колотил в нее и уже думал, что ему вообще не откроют, когда с той стороны раздались четкие шаги. На сей раз вопросов не задавали, дверца просто распахнулась, и капитан увидел убогого торговца с ярмарочной площади Смоленска. То, что его тоже узнали, Щеглов понял мгновенно. Худое лицо Алана явно дрогнуло, а его рука непроизвольно попыталась прикрыть калитку.
– Ба, да я вас знаю! – пошел в наступление капитан, – вы торговали с кибитки на ярмарке в Смоленске.
– Где я только не торговал, ваше превосходительство, – отозвался Алан, отступая во двор, – в Смоленске не так давно был, я ведь и городами, и деревнями, и усадьбами кормлюсь – никогда не знаешь, где повезет.
– Так вы в столице живете, и дом у вас хороший, а я решил, что у вас заработки малые, покупателей в Смоленске ведь не нашлось, только я у вас деревянные четки купил.
Алан побледнел, отчего его темное лицо стало землистым, он помолчал, но потом нашелся:
– Ваше превосходительство ушли и не видели, как мои платья и шали разбирали, я хорошо заработал на той ярмарке.
– Ну, и прекрасно, – перешел к делу Щеглов и рассказал Алану ту же легенду о поисках разбойника, которую только что излагал его соседу. Торговец не выказал никакого удивления.
«Да он либо подслушивал, либо Конкин его предупредил, – догадался капитан, – видно, между участками есть проход».
На дворе Алана пристав увидел точно такие же баню и конюшню, как и у его соседа. На сей раз Щеглов решил начать с конюшни. Он прошел к низкому длинному сараю и сразу же увидел под навесом кибитку.
– Там никого нет? – повернулся он к Алану.
– Дочки мои там играли, но сейчас они уже в дом ушли, обедать собираются, – отозвался тот.
Торговец был расслабленно спокоен и Щеглов понял, что ни в кибитке, ни в конюшне он ничего не найдет – Алан либо успел перепрятать свой товар, либо отдал его Конкину. Пристав осмотрел баню, нигде не было даже намека на то, что здесь скрывали гашиш.
– Пойдемте в дом, – велел он, и по тому, как подобрался Алан, капитан понял, куда тот перенес зелье.
– В доме никого, кроме моей семьи, нет, – твердо заявил торговец, преграждая дорогу полицейскому. – У меня большая семья, никто не может спрятаться в моем доме так, чтобы остаться незамеченным.
Ситуация стала опасной, и Щеглов не решился перегибать палку. Изобразив на лице легкие колебания, он наконец-то кивнул и сообщил:
– Раз так, не ослабляйте внимания, а я пойду с осмотром дальше.
Алан, так же, как ранее его сосед, проводил капитана до выхода на улицу и захлопнул за ним калитку, а Щеглов поспешил к соседнему дому, где его ждали моряки.
Сидевший на крыльце мальчик при виде пристава вскочил и распахнул перед ним дверь.
– Проходите, они на чердаке вас ждут, – объяснил парнишка и снова опустился на ступени.
Щеглов взобрался по шаткой лесенке на чердак, Там он нашел Ордынцева и второго – невысокого худощавого человека с неприметным лицом. Оба стояли у окна и обернулись на звук шагов.
– Ну, что там, Петр Петрович? – нетерпеливо спросил князь.
– Гашиш частично спрятан в бане у Конкина, частично – в доме у Алана. В том, что эти двое тесно связаны, я теперь не сомневаюсь.
– Точно, – согласился с ним незнакомец, – пока вы в калитку стучали, – Конкин прибегал, но ушел с пустыми руками.
Ордынцев, наконец-то вспомнив, что не познакомил своих партнеров, представил Афанасия Панькова капитану, а потом спросил:
– В дом Гедоева вы так не попали. Как же понять, передал ли он шпиону четки и золото, или те еще у него?
Речь уже шла о плане операции, и Щеглов поспешил высказаться:
– Придется нам следить за всеми членами его семьи. Вы наблюдаете здесь, а я своих квартальных на всех ведущих отсюда улицах расставлю. Мои ребята станут это семейство и Конкина друг другу передавать, а вы уж, как увидите, что кто-то выходить собирается – мальчишку вашего пошлите к первому из моих людей, тот будет стоять у дома ростовщика, другого пути из этого тупика все равно нет.
Моряки приняли его план. Щеглов простился и ушел, а Дмитрий посмотрел на часы. Время перевалило за пять пополудни.