Но окончательно их отношения испортились из-за чертовки Надин. Чернышев сразу же кинулся воплощать свою идею в жизнь: он притащил Вано в музыкальный салон своей супруги и познакомил со второй из сестер Чернышевых, а потом потребовал, чтобы помощник присутствовал на всех вечерах. Вот только барышня нахально игнорировала Печерского. Она была подчеркнуто вежлива, но либо вообще не слышала слов Вано, либо отделывалась односложными ответами. Это не укрылось от глаз Чернышева, тот отчитал помощника за тупость и деревенские повадки и с тех пор перестал замечать. Вано даже не сомневался, что не поедет с патроном на коронацию, и тем приятнее оказалось его удивление, когда Чернышев послал за ним и велел собираться в Москву.
– Я сегодня выезжаю, а вы и Костиков отправитесь завтра, – сообщил Чернышев и добавил: – Соберите все свои выписки по военным поселениям, я обещал, что в один из дней отдыха сделаю для государя доклад по этому вопросу.
Печерский пообещал все сделать и откланялся. Какие выписки? У него их отродясь не было. Хорошо, что Чернышев уезжает сегодня, хоть вечер Вано не испортит. Печерский собирался провести его в уже ставшем привычным месте – в борделе Азы Гедоевой. Там он всегда устраивался в маленькой комнатке на верхнем этаже. Ежевечерний ритуал оставался одним и тем же: он доставал из верхнего ящика комода заранее набитую хозяйкой трубку, закуривал ее и уносился в призрачный мир веселья и радости. Аза не беспокоила его, и Печерский отдавался чарам гашиша, а потом задремывал на кушетке. Он просыпался на рассвете, ехал домой переодеваться, а оттуда уже отправлялся на службу. Вано так привык к ежевечерней дозе сладкого дурмана, что уже не мог от него отказаться, и все его мысли сегодня сворачивали на одну дорожку: как бы так устроиться в Москве, чтобы никто не догадался о его тайном пороке.
Он поднялся в облюбованную комнатку и, выдвинув ящик комода, схватил свою трубку, но та оказалась пустой, в ней не было драгоценной набивки, и Вано вдруг понял, что у него затряслись руки.
«Аза, дрянь такая! Она нарочно это сделала, чтобы помучить меня, – проклюнулась отчаянная мысль, и тут же в голову пришло простое решение: – нужно пристрелить мерзкую бабу! Сначала выколотить из нее правду о том, где эта тварь прячет гашиш, забрать его, а потом убить чертовку».
Это обнадежило, и Вано постарался унять панику. Черная пелена спала с его глаз, а дыхание стало выравниваться. Надо немного подождать, Аза должна сюда явиться, и тогда у него будет много гашиша. Он возьмет трубку и весь запас хозяйкиного курева.
– Да где же ее черти носят?! – пробурчал, глядя на часы, Аза уже час как должна была прийти.
Гнев, замешанный на мучительной ломке, огненной волной побежал из-под сердца, и через минуту Вано уже казалось, что его голова вот-вот лопнет. Если он сию минуту не получит гашиш, то станет выть. Господи, да что же делать?!
На его счастье, наконец-то явилась Аза. Лицо ее оказалось до безобразия распухшим и черно-синим, а на губах и под носом подсыхали кровавые болячки. Ее вид так поразил Печерского, что он на мгновение даже забыл о собственных муках и желании убить Азу.
– Что это с тобой? – спросил он.
– Муж вернулся, – коротко буркнула та. Она подошла к дивану, пошарила под ним и вытянула железный ящик с навесным замком. Снятым с шеи ключом она открыла его и, достав пару завернутых в тончайшую бумагу кубиков, набила трубку.
– Бери, – сказала она, – небось, извелся уже весь.
Печерский не пожелал замечать ее колкости, он высек огонь и стал раскуривать долгожданное зелье. Сделав первую затяжку, Вано успокоился и даже сочувственно поинтересовался:
– За что он тебя так?
– А то ты не знаешь? – зло зыркнула на него Аза.
– И что же я должен знать? – благодушно поинтересовался Печерский. Его уже подхватила сладкая волна, и он не хотел портить себе настроение.
– Да так, ничего…
Аза вглядывалась в обрюзгшее лицо своего любовника и думала о том, что потребовал с нее утром муж – предупредить его о приходе Печерского. Как Алан смог догадаться, что именно Вано – отец ее будущего ребенка, она не знала, но факт оставался фактом. Муж заявил, что Печерский дорого заплатит за свои пакости, и теперь она должна была участвовать в этой мести.
Так предупреждать Вано об опасности или нет? Она всегда знала, что он – конченый мерзавец, но девичьи чувства сыграли с ней скверную шутку. Переспала с Вано, а теперь приходилось расплачиваться. Скотина такая! Он, видите ли, ничего не знает…Аза в последний раз оглядела развалившегося на ее диване мужчину и вышла. Она накинула шаль, пряча лицо, натянула поглубже шляпку и поспешила домой. Там она растолкала мужа, тоже спавшего тяжким сном наркомана, и сообщила: