Воодушевленный такой удачей он весь день бродил по саду, следя за окнами флигеля. Но поверенный сидел дома. Зато на следующий день к нему приехал могучий, похожий на цыгана, мужик, и Вано, прячась под окном, подслушал разговор приехавшего с хозяином. Великан расспрашивал о переделках, задуманных новой хозяйкой дома, а потом поинтересовался адресом, где ему придется работать. Вано тут же сообразил, что строительный подрядчик поедет смотреть дом. К тому времени, когда строитель сел в свою двуколку, Печерский уже давно катил в ямской карете, направляясь по подслушанному адресу.
«Да, везет же этой кукле, – подумал Вано, рассчитавшись с извозчиком у нужного дома на Неглинной. – Хороший особнячок отхватила, и ведь хитрая какая – благородную из себя строит, а сама – процентщица».
Не то, чтобы Вано осуждал это специфическое занятие, наоборот, он считал его очень прибыльным. Дело было в другом: его возмущало, что баба полезла в мужское дело, да к тому же имела наглость преуспеть. Он стоял перед трехэтажным доказательством ее успеха. Если этот дом продать, можно купить хорошее, приносящее большой доход имение.
«Так я и сделаю, – решил Печерский, – ведь все имущество жены по закону принадлежит мужу, а даже если и не так, то после ее смерти дом точно отойдет мне, как наследнику».
От такого особняка Вано и сам не отказался бы. Тем более что молодая графиня собиралась превратить его в доходный дом, а это было еще выгоднее. Увидев двуколку строителя, подкатившую к подъезду, Печерский убедился, что нашел именно то, что искал, и поспешил обратно. Теперь нужда в слежке отпала – он и так узнал все, что хотел. Осталось дождаться встречи со своей жертвой, а пока можно подумать и о себе. Времени полно, сейчас еще середина дня, а наплыв любителей гашиша обычно бывает вечером. Самое время выкурить заветную трубочку, а потом уплыть в страну сладких грез…
Глава 13
Ох уж, эта сладкая ленивая истома! В середине дня девицы из борделя мадам Азы обычно бездельничали. До полудня они нежились в своих постелях, потом собирались на поздний завтрак в маленькой столовой, где болтали о всевозможных пустяках и мыли кости своей хозяйке. Мадам Аза приходила вечером, а ее помощницы – рыжей толстухи Неонилы, гренадерской статью сильно напоминающей здоровенного мужика, – девицы не боялись: та сама «мадаму» не шибко жаловала. Да и как такую любить? Жадна, прости господи, неимоверно.
К трем часам пополудни девицы уже поставили второй самовар. Сплетни все закончились, варенье съели – больше ничего интересного до вечера не предвиделось.
– Может в лавку сходим? – предложила товаркам шустрая и вертлявая Глаша.
Ответа можно было и не ждать, остальные девицы – все, как на подбор, русоволосые и румяные сильно раздобревшие тверские мещанки – были ленивы и на улицу выползали редко. Они переглянулись и, как глиняные коты, замотали головами:
– Нет, не охота…
– Ну, как хотите, сама пойду.
Глаша только поднялась из-за стола, как на крыльце звякнул колокольчик.
– Кого это там принесло? Закрыто же еще, все в округе знают…
Она подбежала к окну и глянула вниз. На крыльце стоял парнишка в серой поддевке и мягком картузе. Услышав стук открываемой рамы, он поднял голову, ласково улыбнулся Глаше и крикнул:
– Помады французские, корсеты – англицкие, высший шик, только что с корабля.
– Контрабандой промышляешь, красавчик?
– А коли и так? – отозвался тот. – По дешевке отдаю.
Глаша спрыгнула с подоконника и заявила товаркам:
– Там внизу малец товар принес. Давайте посмотрим, пока ни мадам Азы, ни Неонилы нету. Деньги-то ведь еще не сдавали!
Румяные толстухи переглянулись и дружно кивнули:
– Давай…
Глаша уже летела к двери. Она открыла засов и впустила паренька.
– Пойдем наверх, там девочки ждут, – велела она.
Парнишка поспешил вслед за ней в маленькую столовую.
– Ну, показывай, что принес, – распорядилась Глаша.
Продавец откинул кусок холста с объемного короба и выложил на стол корсет в черных кружевах, две пары чулок и маленький веер, а за ними последовало множество разномастных склянок.
– Извольте, глянуть, белье, помады, румяна, даже белила англицкие.
Женщины тут же кинулись разбирать товар. От корсета отказались сразу: вертлявой Глаше он был велик, а на остальных явно не сошелся бы. Веер тоже пришелся не ко двору, а вот склянки вызвали у покупательниц живой интерес. А уж когда паренек разрешил мазнуть их содержимое «на пробу», женщины пришли в полный восторг. Они красили друг другу губы, румянили щеки, а брюнетка Глаша с удовольствием разглядывала в зеркале свое набеленное лицо.