«Ну, ничего, – подбодрила она себя, – вот рожу с сына, тогда и начну новую жизнь: подарю девок и бордель Алану, а сама уеду».
Аза представила графиню Саломею Печерскую. Как у той затрясутся руки, когда она впервые увидит внука! Восторг ненависти согрел душу Азы: она, наконец-то победит проклятую ведьму.
«Только так, – решила она, – Все мне! Меньшего я не приму».
Она поднялась и посмотрела на часы. Пора! Через час заведение открывать, в начале вечера – самый поток клиентов Аза надела шляпку, накинула шаль и поспешила в свой бордель. В дороге она вдруг почему-то вспомнила, что сегодня смогла избежать встречи с Аланом.
Алан все никак не мог поверить, что проиграл. После возвращения в Санкт-Петербург он несколько раз переспрашивал у жены, действительно ли та сказала Вано, что ее муж вернулся, и женщина клятвенно подтвердила, что граф все понял правильно. Получалось, что Печерский сбежал в Москву, но это выглядело так странно и глупо, что в голове простого погонщика, каким был Алан, не укладывалось. Как можно уехать, не получив кучу денег, ведь именно их и должен был передать Гедоев своему заказчику.
Вано был именно заказчиком, ведь он заплатил половину от условленной суммы за поездку в Одессу. Алана это устраивало, он знал, что в южном порту купит контрабандный гашиш гораздо дешевле, чем в горных селениях Кавказа, а заработать еще и на поручении казалось очень заманчивым. Но все изменилось, когда Гедоев увидел кошели с золотом, переданные одесским купцом для доставки его заказчику в столицу. Там оказалась такая сумма, что Алану пришлось бы три года возить гашиш и окончательно рассориться с подельником Конкиным, все время сбивавшим цену на товар. Такие деньжищи доставалась Вано за просто так, а в случае ареста курьера тот заявил бы, что не знает жалкого торговца опасной травой, и сиятельному графу все бы поверили.
«Сукин сын, – бесновался Алан, – все ему в руки с неба падает. Приеду – поговорю, что за такую работу нужно платить больше».
Он вернулся с твердой уверенностью, что заставит Вано делиться, но дома выяснил, что, оказывается, делиться заставили его самого. Пока хозяин отсутствовал, мерзавец не только развлекался с его женой, что было бы еще полбеды, а сделал ей ребенка. Теперь, по всем законам, этот еще не родившийся ублюдок считался Гедоевым, а такого Алан простить своему обидчику уже не мог. Он решил наказать сукиного сына, но до сих пор так и не смог его найти.
Аза утверждала, что в первый же вечер после его приезда она пыталась растолкать мужа, чтобы сообщить о приходе Печерского, но Алан был не в состоянии вырваться из приятного, полного радости сна.
– Ничего, повидаемся сегодня, – решил он утром, и наказал жене немедленно сообщить, как только ее любовник объявится.
Но Аза, вернувшись домой, как обычно, за полночь, доложила раздосадованному мужу, что Печерского сегодня не видели.
– Ты его предупредила?! – взревел Алан, отвешивая женщине увесистую оплеуху. – Признавайся, шлюха!
Но Аза поклялась жизнью обеих их дочерей, что ничего Печерскому о подозрениях Алана не рассказывала, более того, жена заявила, что любовник и не подозревает, что ее будущий ребенок – от него. Она говорила так убедительно, что Алан ей поверил – не могла же мать врать, поклявшись жизнями своих дочерей.
Гедоев понадеялся, что его заказчик появится в борделе на следующий день, но этого не случилось, и только к концу недели торговец понял, что Вано избегает встреч с ним. Если тот не ожидал мести Алана из-за жены, то почему не спешил получить привезенные им деньги? Нет, видно, все-таки подозревал, раз даже соглашался расстаться с такой огромной суммой, лишь бы не подвергать себя опасности.
Алан решил реквизировать золото Печерского, и сразу же оказался перед вопросом, куда его вложить, ведь явно негоже, чтобы такие деньжищи лежали мертвым грузом – они должны работать и приносить доход.
«Можно отнести их Барусю, сказать, что в работу отдаю, – размечтался Алан, – у него, говорят, много заемщиков, человек он надежный. Буду сидеть, ничего не делая, только денежки получать».
Радужная перспектива разбилась о суровость действительности: Барусь обязательно поинтересовался бы, откуда у мелкого торговца появилась такая сумма в золоте, а там, глядишь, и в полицию сбегал бы. Нет, вариант с ростовщиками не годился, но тогда оставался лишь Конкин. Алан чертыхнулся, ведь отношения с подельником у него постоянно балансировали на грани драки. Конкин безбожно занижал цену на привезенный гашиш и при этом забирал большую часть себе на том основании, что давал Алану аванс.