– Спасибо вам, добрая женщина, – поклонился Алан. – Даст бог, мать вашего постояльца выживет, а если нет, так он, может, к вам и не вернется: хозяйство большое ему на Кавказе достанется.
Старушка разохалась и, похоже, хотела еще поговорить, но Алан быстренько распрощался. Нечего откладывать, пора в дорогу! На червонцы Печерского он сможет долететь до Москвы за четыре дня. Нужно только брать на почтовых станциях экипажи полегче.
Глава 14
Экипаж графини Чернышевой остановился у Никольских ворот. Ливрейный лакей спрыгнул с козел и подбежал к часовому, застывшему в тени полосатой будки, – предъявлять разрешение на проезд.
Солдат вскользь глянул на бумагу и пропустил экипаж в Кремль.
– Ну вот, Софи, считай, что приехали, – заметила графиня Кочубей, с тайной жалостью скосив глаза на изможденное лицо своей подруги, – не нужно так волноваться, все будет хорошо.
Однажды, сразу после отступления французов, вернувшаяся в Москву Софья Алексеевна увидела взорванные башни и так испугалась, что за все прошедшие с той поры немалые годы так и не решилась побывать в Кремле. Она, конечно, понимала, что к коронации все должны были уже восстановить, но все-таки с опаской оглядывалась по сторонам – не дай бог, вновь зайдется сердце при виде изувеченных русских святынь. Но Кремль радовал глаз прежним величием, все дворцы и храмы стояли на своих местах да и выглядели так же, как и до войны.
– Стыдно признаться, но я уже тринадцать лет здесь не была, боялась тяжких воспоминаний, – шепнула она подруге. – Неужели все восстановили?
– Похоже на то. Я слышала, что монастыри и дворцы все восстановлены, Арсенал снаружи достроили, а теперь отделывают внутри.
– Слава Богу, – откликнулась Софья Алексеевна и перекрестилась на выглянувшие из-за стены Сената купола колокольни Ивана Великого. – Я тебя даже не спросила, куда мы едем, в Большой дворец?
– Нет, императорская чета еще с восемнадцатого года облюбовала Малый. Александра Федоровна не любит огромных залов, по-моему, даже боится их, а там ей уютно. К тому же наследник-цесаревич в Малом дворце родился, и у государыни остались добрые воспоминания о тех днях, так что теперь они вновь живут там. Но и императрица-мать не стала одна занимать Большой дворец, Мария Федоровна поселилась в Теремном, а свои балы дает в Грановитой палате.
– Как же все сложно при дворе, – вздохнула Софья Алексеевна, – я никогда не понимала этих отношений…
– Ничего сложного, наоборот, все очень просто: император считает главным себя, его жена это понимает, ну, а все остальные, включая императрицу-мать, не должны об этом забывать.
Экипаж обогнул Соборную площадь и пристроился к длинной веренице карет, свозящих нарядных дам к высокому, выгнутому крутой дугой крыльцу Теремного дворца.
– Смотри, сколько сегодня приглашенных! – удивилась Кочубей и начала старательно считать визитерш, по очереди ступающих на широкое крыльцо, потом она отвлеклась и спросила: – Кстати, ты знакома с Долли Ливен? Вон она – на лестнице. В честь коронации они с супругом возведены в княжеское достоинство. Не знаю, как ее муж, но сама-то Долли эту честь давно заслужила: на ней еще со времен войны держатся все отношения с Англией.
Софья Алексеевна постаралась разглядеть княгиню Ливен, но их экипаж был еще слишком далеко, и она заметила лишь высокую фигуру в малиновом платье и пышные темные локоны. Дама легко взбежала по ступенькам и исчезла под каменным шатром верхней площадки крыльца. Зато следующая гостья поднималась по лестнице так медленно, что собрала позади себя пестрый цветник из нарядных женщин.
– Мария Антоновна Нарышкина, – вздохнула Кочубей, – после смерти государя она сильно сдала, видишь, еле ходит.
Подруга все перечисляла имена приглашенных, но Софья Алексеевна ее не слушала. Она так боялась получить сегодня отказ, что у нее дрожали руки. Впрочем, услышанная краем уха фраза, отвлекла ее от собственных переживаний.
– Кстати, сегодня объявили, что Чернышеву в честь коронации тоже пожалован титул, его возвели в графское достоинство, – сообщила Кочубей. – Может, новоиспеченный граф теперь отвяжется от твоей семьи?
– Хотелось бы, – откликнулась Софья Алексеевна. Она так устала, что теперь была готова отдать что угодно, лишь бы эта черная полоса наконец-то закончилась.
Их экипаж поравнялся с крыльцом, лакей распахнул дверцу и помог дамам выйти на широкие ступени.