– Дамы, прошу вас следовать за мной, – позвала она.
Подруги поспешили к столу императрицы.
– Пожалуйста, садитесь, – пригласила Мария Федоровна и сразу же обратилась к Кочубей: – Мари, ты говорила, что графиня Чернышева хотела о чем-то попросить?
– Да, ваше императорское величество! Вы позволите ей самой изложить свою просьбу?
– Говорите, графиня, – кивнула императрица.
Софья Алексеевна собрала все свое мужество и сказала:
– Ваше императорское величество, я – несчастная мать. Мой сын осужден на три года каторжных работ, у него нет жены, чтобы разделить с ним тяготы его нынешней жизни, я – его единственная надежда. Позвольте мне обратиться с просьбой о разрешении выехать в Сибирь к сыну.
Вот все и сказано! Что же будет теперь?.. Застыв, как натянутая струна, графиня ожидала ответа. Вдовствующая императрица молчала. Тишина сделалась оглушающей, но пусть лучше будет молчание, чем отказ. Наконец государыня как будто пришла к какому-то решению, она глянула на замершую напротив нее бледную как смерть женщину и спросила:
– Ваши дети все живы?
– Да, ваше императорское величество, – отозвалась пораженная графиня.
– Тогда не искушайте судьбу, не называйте себя несчастной матерью, для матери невозможно бороться лишь со смертью. Но кроме сына у вас ведь есть дочери – что будет с ними, если вы уедете?
– Моя старшая уже вышла замуж за князя Платона Горчакова, и он стал опекуном двух моих младших дочек.
– Это хорошо! Горчаков благороден, он сильно напоминает своего отца, а того я очень ценила. Вы правы, что доверили князю Платону судьбу своих дочерей, – отозвалась императрица и призналась: – Как мать, я вас понимаю! Подавайте прошение на имя государя, я сама поговорю с сыном, и если он прислушается к моему мнению – вы сможете уехать в Сибирь.
– Благодарю, ваше императорское величество, вы так великодушны! – воскликнула Софья Алексеевна. Она была безмерно рада и благодарна этой немолодой, усталой женщине. Императрица улыбнулась и кивнула, подсказав, что аудиенция окончена. Графиня Кочубей поднялась, Софья Алексеевна встала вслед за ней, они поклонились и вернулись на прежнее место.
– Ну, слава Богу, – шепнула Мария Васильевна. – Я, признаюсь, подумала, что все пропало, и она откажет. Теперь посиди и успокойся, посмотри, как принимают других.
Но мыслями Софья Алексеевна уже летела к сыну. Она предвкушала отъезд, планировала, что привезет в Сибирь, чтобы сделать их жизнь хотя бы немного более комфортной, графиня даже не заметила, как все гостьи побывали за столом у государыни. Она опомнилась только, когда обергофмейстерина объявила, что прием окончен. Графиня вместе с остальными дамами склонилась перед покидавшей палату императрицей, а потом подняла взгляд на ангела, парящего на сводчатом потолке.
«Спасибо тебе от матери, – мысленно поблагодарила она небесного заступника. Софья Алексеевна была абсолютно уверена, что именно небеса помогли ей уговорить вдовствующую императрицу.
Вечером того же дня вдовствующая императрица давала бал в Грановитой палате. Мария Федоровна давно запамятовала, на скольких балах она выступала хозяйкой. Раньше предвкушение очередного триумфа заряжало государыню бодростью и хорошим настроением, а теперь ей приходилось постоянно лицедействовать, изображая бодрость и хорошее настроение, что не так уж и просто, когда на самом деле тебя давят усталость и опустошенность. До начала нынешнего бала оставалось меньше часа, а она все еще лежала в своей спальне. Роковой декабрь прошлого года надломил могучую волю «чугунной матушки», как ее, шутя, звали старшие сыновья. Сколько потерь может пережить душа? Мария Федоровна теперь часто задавала себе этот вопрос, и каждый раз признавалась, что на ее жизнь пришлось слишком много горя.
– Скольких детей может пережить мать? – прошептала она, глядя на роспись сводчатого потолка, где в голубом небе парила с младенцем на руках Дева Мария. – Я уже похоронила пятерых, неужели это еще не все?..
Воспоминания жгли, и несгибаемая императрица, ставшая теперь просто старухой, все искала в них ответ на вопрос, почему же жизнь оказалась так жестока. Она ведь была хорошей женой, и пусть ее муж оказался противоречивым и мятущимся, но вначале-то они любили друг друга. Это потом уже Павел стал заводить любовниц, да и она не отставала, но всегда главными для нее оставались дети. Десять детей – четыре сына и шесть дочерей, все как на подбор, один ребенок лучше другого. Только малышка Ольга прожила всего три года, а остальные выросли. Девочки стали красавицами, сделали прекрасные партии, а сыновьями мать могла только годиться. Главная любовь всей ее жизни – Александр – стал великим императором, освободителем Европы. Как ревновала Мария Федоровна своего первенца к бабке, ведь свекровь забрала долгожданного наследника сразу после рождения. Мария Федоровна всю жизнь воевала за внимание и любовь Александра, сначала со свекровью, потом с молодой невесткой, затем с официальной любовницей Нарышкиной, а в роковом ноябре прошлого года она потеряла все…