Взгляд Марии Федоровны заскользил по лицам танцующих, но пока ни одна кандидатура не приходила ей на ум. Самых лучших из девиц уже просватали, другие, на взгляд императрицы, не дотягивали по родовитости или красоте. Пары вальсировали. Императрица улыбнулась, заметив своего любимца Шереметева – тот кружил в объятиях гибкую брюнетку в белом. Пара сделала оборот, и Мария Федоровна увидела лицо его партнерши, это оказалась протеже Мари Кочубей – графиня Чернышева. Девушка улыбалась кавалеру широкой, сияющей улыбкой так, как улыбаются очень близкому человеку. Шереметев вновь крутанул красавицу и теперь сам повернулся лицом к императрице. Сомнений не было – ее воспитанник влюбился. Тревога сразу же слизнула благодушное настроение Марии Федоровны. Ее любимец потерял голову, но тот был еще слишком молод, чтобы жениться. А как же ее планы? А Воспитательный дом?
Мария Федоровна вновь вспомнила несчастный ранний брак своего старшего сына, и дала себе слово:
«Больше я подобного не допущу!»
Императрица внимательно всмотрелась в лицо молодой графини – та бесспорно могла считаться красавицей. Мари Кочубей просила вернуть приданое сестрам Чернышевым. Что ж, это было справедливым решением. Девица получит и свое приданое, и богатого мужа, а за это оставит в покое любимца Марии Федоровны. Государыня поискала взглядом графиню Кочубей, та стояла рядом с Волконскими и наблюдала за своей танцующей подопечной.
«Вот Мари-то и устроит для меня этот брак», – решила императрица.
Она подозвала слугу и велела тому привести к ней графиню Кочубей. Мария Федоровна все еще наблюдала за вальсирующим Шереметевым: его лицо по-прежнему сияло, он с нежностью смотрел на свою партнершу. Поздравив себя с тем, что вовремя вмешалась, государыня улыбнулась подошедшей графине Кочубей и сказала:
– Мари, я обдумала дело с приданым сестер Чернышевых. Я поспособствую его скорейшему завершению – девушкам вернут их имущество, ну а твоей подопечной я подобрала мужа. Это будет блестящая партия! Князь Ордынцев – один из самых богатых людей в стране, к тому же красавец. Ну, как тебе мое предложение?
Читая по лицу своей статс-дамы, как по открытой книге, Мария Федоровна ясно видела, что близкие девушки имели в виду совсем другого жениха, и с интересом ожидала, как будет изворачиваться графиня. Та не подвела и выразилась предельно дипломатично:
– Ваше императорское величество, это действительно была бы блестящая партия, но позвольте узнать, что сам князь думает по поводу брака с моей подопечной?
Императрица по-матерински нежно ей улыбнулась и с наслаждением нанесла последний удар:
– Я ни на чем не настаиваю… Ты знаешь, что молодежи я всего только советую. Мне бы хотелось, чтобы ты передала этот совет невесте, а твой муж поговорил с женихом. Мать Ордынцева приняла католичество до того, как подарила сыну свое состояние, государь милосерден, и если он будет знать, что это имущество осчастливит сироту, он не станет его отбирать. Надежда Чернышева – почти круглая сирота: ее отец погиб, брат отправился на каторгу, а мать едет за ним следом, скоро она оттуда не возвратится, если вообще выживет в Сибири. Я хочу помочь и девушке, и молодому человеку, а там уж – им решать.
– Я все поняла, ваше императорское величество, – сдалась Кочубей, – благодарю вас за заботу о моей подопечной.
Мария Федоровна отпустила графиню и вновь вернулась к своим наблюдениям. До чего же Лотти грациозна. В мазурке ей просто нет равных! Старая императрица умилилась до слез.
«Нужно слушать старших. Только опыт поможет определить: кто друг другу подходит, а кто нет», – размышляла она. Бог даст, и устроенный нынче брак тоже окажется счастливым. Бал подходил к концу. Мария Федоровна зевнула. Теплая сентябрьская ночь уже давно вступила в свои права… Все, пора и на покой.
Глава 16
Теплая сентябрьская ночь, может, одна из последних в этом году, нежила сон Первопрестольной. Месяц серебрил стены домов за Тверской заставой. Ни в одном окне не было огня – слободской люд, далекий от пышных торжеств, давно почивал. Стук копыт ямской тройки вспорол сонную тишину: лошади вылетели с грунтовки на мостовую.
«Ну вот, скоро уже в центре будем, а там и до дома недалеко», – с надеждой прикинул Ордынцев.
Света от лунного серпа явно не хватало, и в карете сгустился мрак. Дмитрий не видел глаз Щеглова. Спит ли он? Переговорить бы…Ордынцев явно волновался. Он все больше убеждался, что капитан прав, ведь торговец гашишем, посидев несколько дней дома, все же привел их на квартиру Печерского.