– Сонюшка, не торопись, – вмешалась старая графиня, – как я поняла, это условие, выдвинутое императрицей-матерью, обязательно будет учитываться при решении вопроса с приданым. У нас – три девочки!
– Тетя, вы хотите, чтобы я пожертвовала одной из дочерей ради двух других?
– Я хочу только сказать, что не надо с порога отвергать богатого жениха, возможно, к нему нужно присмотреться. Я знала его отца и бабку, он принадлежит к очень почтенному роду, а мать у него – умница, каких мало, это она собрала богатства семьи. Самого Дмитрия я мало знаю, но слышала, что он в Севастополе был правой рукой у адмирала Грейга. Софи, ты понимаешь, что совет императрицы в России означает приказ?
– Но не для матери! Я не торгую своими детьми!
– Но ты же ждешь от Марии Федоровны разрешения на отъезд к сыну. А если она обидится на твой отказ выдать Надин замуж по ее рекомендации? – мягко напомнила графиня Кочубей. – Вопрос с приданым еще не решен, с твоим отъездом – тоже, может, нам стоит трезво посмотреть на сложившуюся ситуацию? Самое главное, я совершенно уверена, императрица-мать дает нам понять, что брака с Шереметевым не будет. Она заметила то же, что и я: сияющее лицо молодого человека, когда тот танцевал с Надин.
Старая графиня попыталась уговорить свою племянницу:
– В конце концов, мы опасались того, что Мария Федоровна не даст согласия на эту свадьбу, и наши опасения оправдались, но государыня предлагает Надин партию не менее блестящую, а может, и более счастливую. По крайней мере, по возрасту князь Ордынцев подходит девочке больше, чем Шереметев, да и по характеру, по-моему, тоже.
– Вы же сказали, что мало его знаете, – упрекнула тетку Софья Алексеевна, – а теперь говорите, будто он ей подходит!
Старая дама рассердилась:
– Не передергивай, Соня! Я знаю, что он – моряк, любимец главнокомандующего Черноморским флотом, а значит, он должен быть мужественным и благородным человеком. Я считаю, что наша Надин сможет найти счастье лишь рядом с сильным мужчиной, иначе она сама станет главой семьи, а это обычно плохо кончается. Кстати, с Шереметевым обязательно так бы и случилось.
В разговор вмешалась Кочубей и дипломатично предложила:
– Может, нам послушать саму Надин?
Она посмотрела на замершую в углу дивана девушку и спросила:
– Дорогая, что у тебя на уме? Ты вообще-то нас слушала?
– Конечно, тетя Мари, я все слышала. Я потрясена тем, как государыня распорядилась судьбой ни в чем не повинных людей, хотя бабушка рассказывала, что при императоре Павле не давали советов, а сразу женили.
– Да, милая, так и было, – оживилась Румянцева, – помню, Павлу Петровичу очень понравилось, как отличился на учениях князь Багратион, и он тут же распорядился обвенчать генерала с фрейлиной своей жены Екатериной Скавронской – наследницей огромного состояния. Молодых поженили через час.
– Тетя, все помнят, чем закончился этот несчастный брак, – разгорячилась Софья Алексеевна. – Через три года жена сбежала от мужа и так больше никогда к нему и не вернулась. Переезжала из одной европейской столицы в другую, а князь все воевал, пока не сложил голову под Бородино.
– Такое возможно? – заинтересовалась Надин. – Муж оплачивал ее жизнь за границей?
– Ей не было в этом нужды, – усмехнулась Кочубей, – она сама распоряжалась огромными деньгами, а ее дочь, родившуюся в Австрии, император Александр заставил Багратиона признать.
Надин повеселела и впервые за время разговора слабо улыбнулась:
– Тогда можно и согласиться, – заявила она, – я не против пожить в Европе, пока мой муж служит в армии. Кстати, раз он моряк, значит, будет много времени проводить в море, а может, вообще уйдет в кругосветное плавание.
– Надин! – укоризненно воскликнула Софья Алексеевна. – Как у тебя язык поворачивается говорить такое?! Ты шутишь над святыми вещами, ведь семья для женщины должна быть всем!
– Скавронская не была виновата в том, что ее по капризу императора выдали замуж, наверняка, ей тоже кто-нибудь нравился, вот она и отомстила навязанному ей мужу. Что же, она должна была проглотить то, как с ней обошлись?
– Багратион, вообще-то, тоже не хотел на ней жениться, – напомнила старая графиня, – неизвестно, кто в этом вопросе оказался пострадавшей стороной. Может, это он должен был мстить ветреной жене, а Багратион полюбил ее всею душой, все прощал, даже измены.
– Как же он ее мог любить, если она жила в Европе, а он все время воевал? – удивилась Надин.