– Я думаю, что Печерский. И дело даже не в том, что, как мы теперь знаем, связник вез графу большую сумму денег и письмо – гонорар за работу и новые указания, дело в том, что будь Булгари шпионом, ему агент в Одессе не нужен. Граф торгует гашишем, товар этот контрабандный он может получать только через Константинополь – не зря он там столько лет просидел и связями обзавелся. Множество ему знакомых моряков чуть ли не ежедневно туда отплывает, нет у него нужды свои донесения греку на Итальянской улице передавать. Грек да его слуга – лишние люди в цепочке, а значит, лишний риск. Так что я думаю – Печерский.
– Согласен, – поддакнул Афоня. – В одесском порту десятки кораблей контрабандой промышляют, нет ему резона Сефиридиса задействовать.
Дмитрий думал так же, да и то, как Гедоев решился шантажировать своего заказчика, подтверждало, что спрятанное письмо полностью изобличает Печерского. Но пока у их команды не было ни письма, ни доказательств.
– Может, нам арестовать Алана? – подумал он вслух. – Отберем письмо, доказательства против Печерского появятся…
– Гедоев будет молчать, ведь граф для него – курица, несущая золотые яйца, к тому же выходит, что и его самого можно судить за соучастие в шпионаже, – возразил Щеглов. – Ничего другого не придумаешь: нужно брать графа с поличным.
– Надеюсь, вы имеете в виду не над трупом связника? – хмыкнул Дмитрий.
– Если судьба так распорядится – я не откажусь от представившихся возможностей, – твердо сказал Щеглов. – Что же мне теперь – охранников к шантажисту приставить, чтобы его оберегать? Кто что заслужил, тот то и получит.
Ордынцев задумался, в словах частного пристава была своя правда: вся их работа могла пойти прахом, ведь надеяться на то, что Алан добровольно сдаст письмо и напишет показания на шпиона, не приходилось. Расследование вместо завершения свернуло на новый путь, и конца ему просматривалось. Подтверждением шпионской деятельности помощника военного министра могло быть только новое донесение, перехваченное их командой, но тот мог вообще не возобновить работу, ведь денег от хозяев он не получил. Вдруг у Печерского уже есть и другие источники дохода? Пока имелось множество вопросов и ни одного ответа. Дмитрий вздохнул и предложил:
– Вы отдыхайте до ужина, посмотрим, что сообщат наши наблюдатели, все равно решение принимать рано.
– Ваша правда… – согласился Щеглов.
Все разошлись по спальням, и Дмитрий остался один. Настроение его совсем упало – ну что за невезение, ведь их снова загнали в тупик! Несколько месяцев труда выброшены псу под хвост. Давно он не чувствовал такой беспомощности. Со злости он врезал кулаком по пестрым изразцам голландской печки. Один из них треснул: свежий разлом отсек парус у кобальтового кораблика: Ордынцев выругался:
– Что за черт! Сплошное невезение! Хуже, наверное, не бывает!
– А может, и бывает… – раздалось за его спиной, и Дмитрий увидел в дверях графа Кочубея. – Прошу прощения, что я вошел без доклада, но у вас, похоже, о посетителях докладывать некому.
– Виктор Павлович! – обрадовался Ордынцев. – Рад вас видеть, а что до прислуги – так я почти всех отправил в подмосковное имение. Я ведь здесь бываю наездами и всего на пару дней. Проходите, садитесь. Как вы узнали, что я в Москве?
– Очень просто – послал своего лакея узнать, когда вас ожидают в Первопрестольной, а он сообщил, что вы уже прибыли.
– Значит, вы меня искали? Я вам нужен?
– Не мне, – вздохнул Кочубей, – я в этом деле – лишь порученец. Видит бог, что мне не хотелось бы затевать этот разговор, но персона, пожелавшая донести до вашего слуха ее совет, остановила свой выбор на мне.
– Вы говорите загадками, – насторожился Ордынцев, и стальные нотки, зазвучавшие в его голосе, напомнили графу Кочубею, что перед ним уже не юноша – сын его друга детства – а человек, привыкший отдавать приказания.
– Нет никаких загадок, все предельно просто. Вдовствующая императрица открыто предупредила, что имущество, подаренное вам матерью, подлежит конфискации в казну по новому закону против католицизма, поскольку княгиня Татьяна сначала приняла новую веру, а только потом написала дарственную на ваше имя. Государыня прозрачно намекнула, что для вас единственным способом спасти это богатство является женитьба на сироте. Мария Федоровна покровительствует сиротам.
– Бред какой-то… – изумился Ордынцев. – Какая сирота? Я так понимаю, что у сиротки есть конкретное имя?