Сцены с участием Надин всплывали в памяти одна за другой. Зимой в доме Кочубеев она крутилась перед зеркалом с таким очаровательным задором, что Дмитрий даже умилился. Он еще подумал, что в полутемном вестибюле она похожа на яркий солнечный лучик. Надин казалась такой юной и неискушенной. Как же он, однако, плохо разбирается в людях – то чудесное, чистое существо, оказывается, тайком бегает по домам одиноких старых распутников!
«Боже мой, – вдруг понял он, – неужели дело в деньгах? Она и сестры остались без приданого, похоже, что все состояние семьи принадлежало их брату, а теперь у них нет ничего…»
Так что же это? Его будущая невеста зарабатывает себе на жизнь, путаясь с его старым соседом? Впрочем, при таком раскладе можно и откупиться. Мария Федоровна хочет, чтобы он поделился с сиротой? Пусть сиротка назовет любую сумму, он заплатит. Хочет дома и имения? Дмитрий подарит! Он может дать им столько же, сколько они потеряли по неосмотрительности молодого главы семейства, и при этом не обеднеет. Только нужно подобрать правильные слова, чтобы это не выглядело как подачка, иначе получится обратный результат. Надин не потерпит унижения – это Ордынцев уже усвоил, слишком уж горда, чтобы допустить подобное.
«Интересно, она действительно влюблена в юного графа? – задумался он. – Это мне он кажется мальчиком, а для нее он – ровесник, даже немного постарше. Говорят же, что юные девицы должны непременно влюбляться. Наверное, Надин не исключение, и была влюблена в Шереметева, а теперь его так грубо отобрали и навязывают ей меня. Ясно, что она должна быть глубоко опечалена, а может, и разгневана, и в любом случае меня встретят в штыки».
Но ведь это ему на руку: тогда он сможет договориться с семьей Чернышевых о компенсации. Дмитрий еще толком не знал, как убедит «невесту» и ее мать, и попробовал прикинуть, что можно сказать. На ум пришло: «согласен компенсировать неудобства» – получалось глупо и не очень-то благородно. К тому же выходило, что, хотя и за очень большой куш, Чернышевы должна были взять на себя всю тяжесть неудовольствия императрицы-матери. Совет-советом, но ежу же понятно, что Мария Федоровна желала бы видеть избранных ею жениха и невесту в церкви.
– Нет, они не рискнут ослушаться, – подумал он вслух, – слишком многое поставлено на карту.
Дмитрию уже казалось, что делать предложение по отступным не имеет смысла – его не примут. Но он мог сам отказаться от предложенной чести. Он попытался представить, что будет с ним дальше, перспектива выглядела отнюдь не радужной. Сначала он потеряет большую часть состояния. Императрица-мать не забудет ему пренебрежения своей волей, и при случае припомнит строптивому моряку его поведение. Сейчас, когда доверие к офицерству в царской семье подорвано, легко заронить сомнение в благонадежности капитана Ордынцева, а тогда – отставка, и прощай, «Олимп»! Но это было как раз то, от чего Дмитрий не мог отказаться – он не представлял свою жизнь без моря и своего корабля, все эти месяцы он так страдал, что из-за шпионской истории не видит своей лазурной стихии… Перед глазами встало море – такое, каким он видел его по утрам в Кореизе: бесконечное, позолоченное лучами солнца, растворенными в спокойной глади, или темное, в высоких волнах с белыми гребешками пены на грозных макушках. Его воплощенная мечта!
«Значит, нужно искать другое решение, – признал он, – в лоб ничего не выйдет».
Дмитрий налил себе очередную стопку анисовой, и подошел к открытому окну. Приятно потянуло прохладой, он подставил лицо ветерку и вдруг увидел человека, только что отпустившего извозчика рядом с соседним домом. Судьба не переставала удивлять! В это было невозможно поверить, но у крыльца соседнего дома стоял Иван Печерский. Тот постучал в дверь дома Коковцева и дернул ее. Открывать ему не спешили. Дмитрий еще не успел сообразить, что же это значит, как к его дому подкатила двуколка. С видом заправского кучера лошадью правил Данила, а Афоня – в хорошем сюртуке и цилиндре – гордым хозяином развалился на сидении.
«Неужели подъедут прямиком к дому и привлекут к себе внимание? – забеспокоился Дмитрий, но Афоня не подвел: двуколка свернула за угол.
Через пару минут оба сыщика появились в доме с черного входа. Увидев их, Дмитрий поинтересовался:
– Вы хотя бы догадываетесь, зачем он сюда прибыл?
– Мы сами поразились, когда его экипаж остановился здесь, – отозвался Афоня и уточнил: – Кто живет в доме напротив?