– Барышня, это с вами здороваются? – услышала она голос Стеши и подняла глаза.
Коляска катила по Неглинной, они как раз поравнялись с купленным ею домом, но горничная указывала на противоположную сторону: там, у крыльца красивого трехэтажного особняка с узким балконом и пилястрами меж окон, стоял высокий блондин. Надин успела заметить длинный сюртук, и цилиндр, похоже, только что снятый с головы. Блондин улыбнулся и крикнул:
– Ваше сиятельство, вы, как видно, опять забыли мое лицо, вспомните хотя бы имя!..
«Ордынцев», – поняла Надин. Первым ее желанием было сбежать, но ведь Виктор Павлович вчера уже поговорил с ее нежеланным женихом, и теперь им предстояло хотя бы формально общаться. Пришлось поздороваться. Надин приказала кучеру остановиться и замерла в ожидании.
– Доброе утро, Надежда Александровна, гулять изволите? – осведомился Ордынцев, подойдя коляске.
– Я ездила по магазинам, – ответила Надин, мысленно поздравив себя с тем, что не встретила его на полчаса раньше. Как бы она тогда объяснила, почему гуляет по Неглинной одна?
– Вот уж правильно! – согласился с ней Дмитрий. – Вам явно нужна новая шляпка, теперь носят такие маленькие – они лицо открывают, а такие капоры, как на вас, с широкими полями, полностью скрывающими черты, вышли из моды еще года два назад. Вы не знали?
– Спасибо, что просветили, – взбесилась Надин. Этот насмешник еще будет обсуждать ее вкусы в одежде!
– Да не за что, мы ведь теперь с вами связаны общей проблемой и должны помогать друг другу, – любезно отозвался Ордынцев. – Я так понимаю, что «совет» императрицы-матери доведен не только до моего сведения?
Надин кивнула. Она никак не ожидала такого напора, а самое главное, такой неприкрашенной будничности в его словах. Она, правда, еще не думала, как Ордынцев станет себя вести, но почему-то не сомневалась, что тот будет за ней ухаживать, как положено, пусть без особого восторга, зато, не рассчитывая на ответные чувства с ее стороны. Но «жених» вел себя так, как хотел сам. Приходилось играть по его правилам – просто и честно, и Надин призналась:
– Я не знаю, что мне делать.
– А у вас разве есть выход?
– Я надеялась, что, может, не понравлюсь вам, и вы сами откажетесь от этого безумного предложения.
– Я бы отказался, вы и впрямь мне не нравитесь, но тогда я потеряю большую часть своего состояния и буду вынужден расстаться с морской карьерой, а обе эти вещи мне очень дороги. Я так же честен с вами, как и вы со мной. Подумайте, что бы вы сделали на моем месте?
– Я бы, наверное, согласилась, – прошептала Надин, поняв, что ждать другого от Ордынцева не приходится. Но, может, его остановит то, что она – бесприданница? Надо спросить! Она осторожно поинтересовалась: – Вы знаете все мои сложные обстоятельства?
– Вы даже не подозреваете, насколько, – подтвердил Ордынцев. – Я так понимаю, что вы связаны по рукам и ногам. Возможно, что вас даже шантажируют?
Такого Надин не ожидала, на мгновение ей показалось, что князь знает о ее встрече с Печерским, но ведь это невозможно – они были вдвоем в пустом доме, разговор продолжался недолго. Надин ощутила, как кровь отлила от лица и голова закружилась. Испугавшись, что «жених» это заметит, она заговорила, отвлекая его внимание:
– Меня никто ни к чему не принуждает, но я не могу не думать о судьбе сестер и матери. Сейчас мы полностью зависим от доброй воли царской семьи.
– Значит, мы оба находимся в абсолютно безвыходной ситуации, – подвел итог Ордынцев, – тогда нам с вами нужно договариваться и действовать вместе. Согласны?
Надин быстро кивнула, говорить она не могла – судорога свела горло, но она надеялась, что ее собеседник этого не заметит.
– Оставьте мне вальс на сегодняшнем балу, – попросил Ордынцев. – Вы же будете в Благородном собрании?
– Хорошо, – прошептала Надин и, поняв, что голос возвращается, уже громче сказала: – Я оставлю вальс, а сейчас мне нужно ехать.
– Всего наилучшего, – поклонился князь, – до встречи…
Он вновь отступил к крыльцу дома, откуда сошел, приветствуя ее, и ужасная догадка убила Надин. Боясь услышать ответ, она все-таки спросила:
– Вы приехали в гости?
– Нет, это – мой дом, – спокойно ответил Ордынцев и сделал приглашающий жест: – Заходите, милости прошу.
– В другой раз, и в подобающем сопровождении, – жестко парировала Надин и велела кучеру трогать. Открытие, что Ордынцев оказался ее соседом, стало последним ударом, разбившим остатки ее самообладания.