Она поднялась и шагнула навстречу Ордынцеву. Ее тугие груди с крупными темными сосками покачивались в такт шагам, и Дмитрий ощутил, как острое предвкушение удовольствия разогнало кровь, а следом пришло возбуждение. Подарок оказался запретным и непристойным, но он так искушал!.. Ольга обняла любовника, прижавшись всем телом. Она и сама уже пылала, а сейчас замурлыкала, как большая кошка:
– Мой дорогой, я вся истомилась. Я не могу больше ждать…
Она припала губами к губам Ордынцева, а ее ловкие пальчики сновали по его пуговицам. Отдавшись во власть привычной игры, Дмитрий помогал ей. Пара минут – и он переступил через сброшенную одежду. В глазах Ольги мелькнуло ликование: она добилась своего – любовник сдался на ее милость. Не отрывая взгляда от его глаз, княгиня опустилась на колени, и… острая интимная ласка лишила Ордынцева остатков разума. Безумные всплески возбуждения вбрасывали в его кровь сгустки огня, Ольга полностью завладела им, еще мгновение – и она возьмет верх. Дмитрий смял в кулаке черные локоны и потянул голову женщины вверх. Он увидел затянутые поволокой глаза и услышал частое дыхание страсти.
Любовница попыталась его обнять, но Ордынцев увлек ее за собой на ковер и, раздвинув ей коленом ноги, вошел в теплые глубины женского тела. Он усилил натиск, врезаясь все глубже, и Ольга забилась по ним. Услышав хриплый стон любовницы, Дмитрий почему-то подумал, что она – изумительная самка. Сладкая судорога ее лона подхлестнула его страсть, и он улетел к звездам.
На мгновение он забыл, где находится, но ему напомнили:
– Господи, как же это было прекрасно… – прозвучал у его уха полный истомы голос, – обещай, что мы никогда не расстанемся. У тебя ведь ни с кем нет такого, как со мной, и никогда не будет…
Все-таки, Ольга была неисправима. В момент наивысшего единения, когда они еще оставались одним целым, она думала лишь о своих капризах. Дмитрий скатился с нее и сел рядом. Как будто протрезвев, он пригляделся к любовнице. Да, ее тело было безупречно стройным, а округлая грудь с острыми сосками еще нерожавшей женщины могла свести с ума кого угодно, но в Ольге не было главного: она не нуждалась во взаимности и любила лишь себя.
Ордынцев поднялся и накинул на плечи рубашку.
– Вставай и одевайся, – предложил он, – нам нужно поговорить.
– Ты должен пообещать мне, что всегда будешь моим, – капризно протянула Ольга.
Она вновь оказалась рядом и закинула руки ему на шею. Дмитрий разомкнул ее объятия, поднял с пола свои панталоны и натянул их, а потом начал подбирать женские вещи. Платье, нижние юбки и корсет оказались раскиданными по всей комнате, Дмитрия это устраивало – по крайней мере, он выигрывал время до неприятного разговора, а в том, что объяснение будет тяжелым, он не сомневался. Он протянул Ольге корсет и спросил:
– Тебе помочь?
– Да уж, зашнуруй, снять его я еще смогла, а надеть точно не получится.
Ордынцев занялся сложным делом шнурования корсета и не услышал, как от двери гостиной прошелестели по направлению к вестибюлю легкие шаги.
«Хватит с меня приключений», – решил он и завязал последний узел на шнуровке.
«С меня хватит!» – поняла Надин. Она тихо шагнула в темноту коридора от двери, за которой пряталась так долго, и на цыпочках побежала в вестибюль.
С самого начала было понятно, что она решилась на отчаянную авантюру, но то, во что все вылилось, оказалось отвратительным и очень обидным. Ее жених накануне свадьбы развлекался со своей любовницей!
То, что Ордынцев сейчас в доме не один, Надин поняла сразу, как только ее карета остановилась у подъезда высокого серого дома на Неглинной. У дверей стояла еще одна коляска, лошади, свесив головы, дремали, а кучер откровенно храпел на козлах.
«Что же делать? – испугалась Надин. – Возвращаться обратно? Но ведь Печерский написал, что он отправил письмо моему жениху. Если у князя гости, тот мог еще и не прочитать письмо. Спрошу у слуги, открывшего мне дверь».
Она приказала Стеше ждать ее в экипаже, а сама поднялась на крыльцо и пару раз повернула дверной молоток. Открыл ей заспанный паренек. Глаза его были полузакрыты, и казалось, что тот вот-вот заснет, прямо стоя.
– Вам кого? – хрипло спросил мальчик.
– Я приехала к князю, – решительно объяснила Надин и, мягко подтолкнув парнишку, вошла внутрь полутемного вестибюля. В подсвечнике на столике у окна горела лишь одна свеча. Этот одинокий огонек освещал то, зачем приехала Надин: у когтей бронзовой птицы, распростершей крылья в основании подсвечника, лежал конверт с размазанной коричневой печатью. Его явно еще не вскрывали. Рука Надин сама потянулась к письму, но она тут же опомнилась. Рядом с ней стоял мальчик, и каким бы сонным тот ни был, но то, что гостья украла письмо, он заметил бы обязательно.