Карета наконец-то добралась до крыльца. Герцог Девонширский в ярко-красном с золотом мундире приветствовал гостей прямо у распахнутых дверей. Увидев Ордынцевых, он недоуменно приподнял бровь и, пожимая Дмитрию руку, уточнил:
– Князь, вы сопровождаете графиню на мой бал?
– Нет, ваша светлость. Я сопровождаю княгиню Ордынцеву. Позвольте представить вам мою жену.
Если герцог и был поражен, то не показал вида. Он поцеловал руку Надин и заявил:
– Поздравляю вас со счастливым выбором, а вашего супруга – с тем, что он женился на первой красавице Москвы.
В этом англичанин был, безусловно, прав, и Дмитрий, поблагодарив герцога, провел жену в зал. Несколько сотен гостей собралось здесь. Ордынцев здоровался со своими знакомыми и представлял Надин, как свою супругу. Со всех сторон к ним летели поздравления и пожелания счастья. К тому времени, когда церемониймейстер объявил о прибытии царской четы и императрицы-матери, все светское общество вовсю обсуждало интригующую новость о бракосочетании князя Ордынцева и Надежды Чернышевой. Дмитрий как раз подвел жену к Долли Ливен и ее супругу – российскому послу в Англии – когда в дверях бального зала под руку со своей матерью появился государь. Молодую императрицу вел герцог Девонширский.
Августейшие особы медленно продвигались внутри живого коридора. Молодой император, улыбаясь, приветствовал гостей праздника. Он поздоровался с четой Ливен, с улыбкой кивнул Ордынцеву, которого помнил со времен их совместного пребывания в Англии, и собирался уже пройти дальше, но мать остановила его. Вдовствующая императрица поглядела на макушку, присевшей в реверансе Надин, и поинтересовалась у Ордынцева:
– Князь, если я правильно поняла ваше присутствие рядом с этой молодой дамой, то вас можно поздравить. Вы обвенчались?
– Да, ваше императорское величество, Надежда Александровна вчера стала моей женой, – почтительно сообщил Дмитрий.
– Очень похвально, – обрадовалась императрица, – насколько я знаю, вопрос с приданым сестер Чернышевых как раз решен.
– Да, я подписал распоряжение, – подтвердил Николай Павлович и добавил: – Поздравляю, князь! Вы позволите мне пригласить вашу жену на мазурку?
Дмитрий поблагодарил государя, а польщенная Надин гордо улыбнулась.
Это оказалось лишь началом ее триумфа. Полонез она танцевала с мужем, мазурку – с государем, вальс – герцогом Девонширским, а потом уже не считала ни танцев, ни кавалеров. Надин была королевой бала, и в глубине души даже подозревала, что сегодня смогла затмить молодую императрицу, а самое главное, она видела неприкрытый восторг в глазах Ордынцева. Она вернула упущенную победу! Надин танцевала очередной вальс, через плечо кавалера она глянула на то место, где оставила мужа. Он весь вечер простоял у колонны, наблюдая за ней. Дмитрий был там же, только теперь – не один. Рядом с ним стояла высокая женщина в ярко-голубом платье с такого же цвета пышной шелковой чалмой на голове. На глазах у жены Дмитрий положил руку на талию женщины и закружил ее в вальсе. Радость Надин растаяла, как мартовский снег. С кем еще мог танцевать ее муж? Только со своей любовницей.
Надин даже не заметила, как закончился вальс. Очередной кавалер подвел ее к колонне и откланялся. Дмитрий вернулся почти сразу. Муж пытливо вглядывался в ее лицо. Похоже, что он сразу все понял, поскольку сказал:
– У нас произошел деловой разговор – Нарышкина хотела выкупить одесский дом, который сама так неосмотрительно продала моей матери.
– Да?.. – полувопросительно и совершенно равнодушно ответила на его тираду Надин, и перевела разговор на другое: – Царская семья уже покинула бал, я думаю, что теперь и простым смертным можно уехать.
– Если хочешь, – согласился Дмитрий, но уезжать ему не хотелось, и он спросил: – а ты больше не будешь танцевать? По-моему, у тебя сегодня был потрясающий успех.
– Не больше, чем обычно, – пожала плечами Надин, – я уже привыкла.
Она хотела донести до мужа, что считает себя королевой – была такой до него, и будет после. В ее жизни с появлением Дмитрия ничего не изменилось.
Всю обратную дорогу они молчали, и по приезде Надин сразу же ушла в спальню, а утром управляющий передал ей большую сумму в золоте и невнятную записку от мужа, сообщавшего, что дела требуют его присутствия в столице. Кто что хотел, то и получил: княгиня Ордынцева осталась в Москве в гордом одиночестве.
Глава 26
Одиночество! Раньше Ордынцев даже любил его, почему же теперь возможность принадлежать самому себе стала такой тягостной? Он же хотел, чтобы в его жизни ничего не менялось… Его дорожные раздумья так и не стали плодотворными – ответов на свои вопросы он не нашел.