Его коляска въехала на окраину Санкт-Петербурга. Вот, что не менялось, так это российская столица: все, как всегда, – тяжелые свинцовые тучи, мелкий моросящий дождик и холодный ветер. Впрочем, это даже к лучшему: чтобы залечить раны нужны привычка и обыденность, а любимый дом на Литейном – как раз то, что нужно.
Дмитрий добрался, наконец, до своих комнат. Как все здесь было привычно и напоминало о прежней уютной жизни. Сейчас в нем жило лишь одно желание: вновь стать самим собой, забыть Москву и горечь неудач.
Он глянул сквозь омытое дождем стекло на серый Литейный проспект. Хватит с него экспериментов, пора собрать волю в кулак и довести начатое дело до успешного завершения. Он осведомился у дворецкого об Афоне и узнал, что тот отправился на Охту к Щеглову.
«Раз Паньков не уехал, значит, идея с ямщиком пока не сработала», – понял Дмитрий.
Мысль о деле уже захватила его, и он стал просчитывать варианты развития событий в столице. Жаль, если Афоне не удалось убедить Печерского в своей способности стать связником… А может, шпиону пока нечего пересылать своему начальству?
«Как же нечего, – вспомнил Дмитрий, – а доклад по военным поселениям? Печерский не станет долго держать такие документы дома, он должен их переправить. Тогда почему он медлит? Может, надеется договориться с Гедоевым? Но это, учитывая их взаимные угрозы, совсем маловероятно. Нужно ехать на Охту, искать Щеглова и Афоню».
Не прошло и часа, как он уже поднимался по ступеням охтинского участка. Он нашел своих соратников в кабинете Щеглова. Сам капитан сидел за письменным столом, а Афоня, свесив ноги, примостился на подоконнике. Увидев Платона, оба просияли. Только не поздравления, черт побери! Сразу к делу!
– Пожалуйста, расскажите, как обстоят наши дела, – предложил Ордынцев, пресекая любые разговоры о своей женитьбе.
Афоня доложил первым:
– Я довез нашего голубчика до Санкт-Петербурга, угождал ему, как только мог, под ноги стлался и, похоже, понравился его сиятельству. Он вскользь меня расспрашивал, могу ли я выбирать маршруты своих поездок, и приходилось ли мне ездить в Крым и на Кавказ. Я наплел, что изъездил всю Малороссию и Бессарабию, а поехать могу, куда угодно, лишь бы деньги платили. По приезде, когда я Печерского около его дома высаживал, он велел мне через три дня к нему на эту квартиру явиться. Срок истекает завтра, вот и узнаем, как мы сыграли партию.
Дмитрий вздохнул с облегчением: его молодой помощник не только справился с выбранной ролью, но, похоже, и преуспел.
– Мои ребята следят за его домом, – вступил в разговор частный пристав, – Печерский весь день никуда не выходит, лишь вечером в публичный дом на Охте выбирается, вот уже два дня, как там время проводит. Зайдет, когда еще светло, а выйдет на рассвете и бредет пешком до своего дома. Ребята говорят, что он идет, шатаясь.
– Обкуривается! – определил Ордынцев и уточнил: – Вы за обоими следите?
– Пока графа не было, за Гедоевым следили, а теперь на Печерском сосредоточились. Если они снова встретятся, граф нас туда сам приведет, – объяснил частный Щеглов: – Людей на слежку сразу за двумя объектами у нас не хватает, ведь теперь круглосуточно смотреть приходится.
А вот это уже плохо! Вдруг они что-то упустят?..
– Не было бы сюрпризов, – стараясь не обидеть своих соратников, осторожно заметил Дмитрий. – Когда за Гедоевым следили, ничего интересного не видели?
– Скандал у него с соседом вышел. У Конкина во дворе они и подрались, а разнимала их высоченная рыжая бабища, как оказалась, она все в том же борделе работает, Неонилой зовут, – начал вспоминать Щеглов. – Кстати, Гедоев, как видно, под горячую руку так свою жену излупил, что она рожать принялась. Местную акушерку, принимавшую роды, мы потом ненавязчиво опросили, та подтвердила, мол, от побоев преждевременно все и случилось. Восьмимесячным младенец родился, слабый, но выжил.
– А чего они с соседом скандалили? Может, эту Неонилу допросить?
– Уже сделано, – отозвался капитан. – Данила вновь со своим коробом бордель посетил. Все девицы сбежались. Они меж собой болтали, а паренек наш слушал. Оказывается, эта Неонила, пока мадам Аза после родов еще не оправилась, всеми делами там заправляет. Она сама девицам рассказала, как хозяйкин муж подрался с купцом Конкиным из-за какого-то товара, да купец его побил, тогда Гедоев пошел домой и избил жену. Теперь и мать, и дитя еле живы.