Он кивает, явно нервничая.
Я вздыхаю. Ужасно видеть его в таком состоянии. Надо попробовать все исправить.
— Прости, что убежала от тебя на похоронах.
— Ничего страшного.
— Я была сама не своя, понимаешь?
— Понимаю.
— Луиш, пожалуйста! — Я просто хочу, чтобы он снова стал нормальным. — Это невыносимо!
— Что? Что? Все в порядке, — рассеянно добавляет он. Даже его голос звучит странно.
— Тебе нужно отпустить Уилла, — умоляюще прошу я. — Ты должен перестать о нем думать. — Мои глаза опять наполняются слезами, когда Луиш поворачивается.
— А ты перестала?
Мы долго смотрим друг на друга, прежде чем я качаю головой. Луиш отворачивается.
— Нет. Я так и знал.
— Пресса по-прежнему тебя достает? — спустя минуту спрашиваю я.
— Уже не так сильно.
— Хорошо. Скоро они окончательно отстанут.
— Я не хотел выигрывать гонку, — вдруг отрешенно говорит он.
— Какую гонку? Ту… в Сильверстоуне?
Он кивает.
— Я не знал, что авария была такой серьезной.
— Знаю. Голову даю на отсечение, все это понимают.
— Нет, не понимают. — Он медленно качает головой. — Не уверен, смогу ли продолжать.
Вновь хватаю его за руку и крепко ее сжимаю.
— Сможешь! Ты прекрасный гонщик. Тебя сравнивали с самим Айртоном Сенной, черт подери!
— Больше не сравнивают.
— Опять начнут. Тебе просто надо снова встать на ноги, сесть обратно за руль. Ты говорил, что хочешь выиграть гонку ради Уилла, ну так давай!
Луиш удивленно на меня смотрит:
— Ты об этом слышала?
Я киваю:
— Видела тебя по телику в Америке.
— Ха. — Он снова отворачивается. — Не очень-то у меня получилось.
— Ну и что, не переживай, — неубедительно выдавливаю я, прежде чем снова изо всех сил сжать его руку. — Ты можешь сделать это теперь. Завтра!
— С двенадцатого места? — Он с насмешкой глядит на меня, и впервые на мгновение передо мной вновь мелькает прежний Луиш.
— Ну, или не выиграть, но знаешь, хотя бы финишировать. Или еще чего. Я не знаю! Но перестань строить из себя неудачника и займись делом. Я буду тобой гордиться.
Он улыбается и крепко сжимает мою ладонь, но почти сразу же отдергивает руку, закрывает лицо и снова плачет.
— Ох, Луиш… — Я в полном ужасе глажу его по спине. — Прости меня, прости. — Кладу голову ему на плечо и застываю, дожидаясь, пока он успокоится. Наконец он садится прямо, смахивает слезы и затихает.
— Тебе лучше уйти, — угрюмо произносит Луиш. — Мне пора спать.
Я неуклюже встаю. Не знаю, не стало ли только хуже от моего прихода. Луиш провожает меня до двери и открывает ее. Выхожу в коридор и оборачиваюсь.
— Прости меня, — говорю я. — Прости меня за все. Не знаю… — Я делаю паузу. — Может, мне не стоило возвращаться.
— Нет, — пылко отвечает он, встречаясь со мной взглядом. — Это неправда. Я рад, что ты вернулась. — Затем его лицо вновь искажается, и он быстро закрывает передо мной дверь.
Глава 24
Не говорю Холли о том, что ходила к Луишу. Все равно она ночевала в номере Саймона, так что я вижу ее только утром, надевая форму. Ночью мне снились кошмары: меня преследовал то ли мужчина, то ли чудище. Я просыпалась в холодном поту, убеждала себя, что это просто сон, но потом снова в него проваливалась. Стоит ли упоминать, что сегодня у меня отвратительное настроение?
Луиш появляется в десять и сразу поднимается к себе в комнату. Выглядываю из кухни, но он меня не видит и быстро проходит мимо с опущенной головой. Думаю, ему неловко от того, что расчувствовался при мне…
К черту! Подхожу к сервировочному столику, хватаю тарелку и накладываю на нее яичницу с беконом.
— Что ты делаешь? — нахмурившись, спрашивает Холли.
— Не пытайся меня остановить, — отвечаю я, обхожу стол и иду к лестнице.
— Дейзи! — в ужасе вскрикивает Холли, но я не оборачиваюсь.
На верхней ступеньке бросаю взгляд направо и вижу, что дверь в бывшую комнату Уилла открыта. Останавливаюсь как вкопанная и заглядываю внутрь. На столе стоит черная сумка команды, такая же, как у Уилла — такая же, как у всех нас. Чувствую, как у меня в буквальном смысле кровь отливает от лица. Дверь в комнату Луиша открывается, и он выходит с опущенной головой. А потом поднимает глаза и видит меня.
— Дейзи? У тебя все в порядке?
Я быстро киваю, и у меня начинает щипать в носу. Луиш заводит меня к себе. У меня трясутся руки, и я со стуком ставлю на стол тарелку с едой.
— Это для меня? — спрашивает Луиш.