— Увидимся, — говорит он.
Прежде чем я успеваю открыть рот и крикнуть «Подожди!», Пит и Дэн берут меня в оборот.
Мне так и не удается расслабиться. Бар, в который нас заносит, очень шумный и яркий, но единственное мое желание — поговорить с Уиллом. В конце концов не выдерживаю.
— Пожалуй, я пойду, — сообщаю я Холли, которая не отрывается от мобильника.
— О чем ты? — рассеянно переспрашивает она. Наконец захлопывает телефон. — Мама. Хочет знать, когда я приеду к ней в Абердин.
— Понятно.
— Уходишь?
— Если ты не против.
Вообще-то, я удивлена, что она не уговаривает меня остаться.
— Конечно, все нормально, — отвечает подруга. — Я могу поболтать с Питом.
— Ну, удачи.
Киваю в сторону Пита и еще парочки парней, с вожделением уставившихся на извивающуюся на сцене танцовщицу. Холли лишь смеется в ответ.
— Увидимся позже, — кричит она, направляясь в их сторону.
Выхожу на улицу и забираюсь в один из поджидающих минивэнов. Западным девушкам здесь не рекомендуется ходить в одиночку, так что Саймон позаботился, чтобы транспорт всегда был у нас под рукой.
Сижу и смотрю из окна автомобиля, как лучи яркого куполообразного солнца, скрывающегося за горизонтом, подсвечивают оранжевым сиянием мечети Стамбула. Я отдаю себе отчет, какую красоту вижу, но настолько озабочена своими мыслями, что не могу наслаждаться ею в полном объеме.
Вернувшись в гостиницу, понятия не имею, что делать. Забредаю в бар в надежде, что Уилл там, но его нет. Фредерик и Клаус чинно выпивают, так что быстро отступаю назад, пока они не заметили меня и не втянули в разговор. Вызываю лифт и, оказавшись внутри, нажимаю на кнопку своего этажа. Смотрю на цифру этажа Уилла и импульсивно нажимаю и ее. Достигнув своего этажа, переминаюсь с ноги на ногу, ожидая, когда двери опять закроются и лифт отправится выше. Доехав до этажа Уилла, мгновение колеблюсь. В тот момент, когда двери начинают закрываться, выскакиваю. И вот я уже возле его номера, пока не успела передумать. Стою снаружи и прислушиваюсь к каждому звуку. Телевизор работает? Нет, это в соседнем номере. Постучать? Если его нет, то не все ли равно.
Тук, тук, тук.
Я жду и жду. Потом стучу еще.
Что, черт возьми, я делаю? Уже собираюсь броситься наутек, как дверь открывается. На пороге стоит Уилл в футболке и боксерах. Волосы взъерошены, и совершенно очевидно, что я его разбудила. Cazzo, мне так стыдно.
— Дейзи? — сонно говорит он.
— Э, привет. Прости, сама не знаю, что делаю. Мы гуляли с Холли и…
— Входи, — перебивает он.
— Прости, не знала, что ты уже спишь. Который час?
— Без понятия.
— Извини, — повторяю я.
— Все нормально, — успокаивает он.
— Боже, у тебя же завтра квалификация, прости.
— Хватит извиняться, — смеется он. — Садись.
Уилл подталкивает меня в направлении одного из двух шикарных диванов.
Я неловко сажусь, жалея, что как идиотка завалилась сюда. Внезапно замечаю время на плеере.
— Господи! Уже почти полночь. Дерьмо, Уилл, прости, я лучше пойду.
— Дейзи! Перестань! Погоди, сейчас джинсы натяну.
— Хорошая мысль.
Ненароком опускаю взгляд на его белые трусы от Кельвина Кляйна и тут же отвожу глаза.
Уилл скрывается в спальне, но быстро управляется.
— Выпьешь чего-нибудь?
— Спасибо, не хочется.
Он подходит к мини-бару, вытаскивает колу, возвращается и падает на другой диван. Открывает баночку и делает глоток.
— Точно не хочешь? — Протягивает мне.
— Нет, спасибо.
Повисает пауза.
— Так что случилось? — Он первым нарушает молчание.
— Твои слова… о моем отце… почему ты спросил?
— А…
До него наконец доходит.
— Как ты узнал?
Уилл делает очередной глоток колы, сползает чуть ниже и с интересом изучает меня поверх журнального столика.
— Я тебя погуглил, — просто отвечает он.
— Погуглил меня? — Я смотрю на него в смятении. — Зачем?
— Пытался узнать, на какую знаменитость ты работала.
— Но не смог.
Он выглядит сбитым с толку.
— Э-э, ну да. Что не так?
— Уилл, я считала, ты не будешь больше вынюхивать.
Он качает головой и подается вперед, отставляя колу на столик.
— Меня одолело любопытство.
Значит, он думал обо мне…
— Не понимаю, — говорит он. — Если твой отец — Стеллан Роджерс, какого черта ты здесь работаешь?
— Я люблю эту работу. — Мой голос тверд. — А отца — нет.
Обычно Уилл смотрит мне в глаза, но сейчас первым отводит взгляд. Потирает подбородок и вздыхает.