— Я знаю… простите, знала Уильяма почти всю его жизнь…
Она звала его Уильямом?
— …и он был самым добрым, нежным и преданным мужчиной на свете…
Впиваюсь ногтями в ладони. Интересно, смогу ли я расцарапать их до крови?
— Я ненавидела гонки. Всегда ненавидела. И Уильям это знал. Вот почему он прощал мне отсутствие на большинстве Гран-при. Но сам он их любил. Он любил гонки всем сердцем и душой, а я любила его. И все еще люблю. И всегда буду любить. — Ее голос дрожит, и Лора опускает голову, вся сотрясаясь от безмолвных рыданий. — Простите, — нетвердым голосом извиняется она. — Он погиб, занимаясь любимым делом… — Лора не может закончить предложение. Она вновь заходится в рыданиях, и брат Уилла подходит к алтарю, чтобы ее увести. В церкви эхом раздаются многочисленные всхлипывания.
Что я здесь делаю? Мне здесь не место. Я не могу здесь находиться. Внезапно вскакиваю на ноги и выбегаю на улицу, не заботясь о том, что за мной громко захлопнутся двери. Я бегу, бегу, бегу по засыпанной гравием дорожке к воротам.
— Дейзи!
Луиш хватает меня за руку, чтобы остановить, и разворачивает лицом к себе.
— Нет, нет, нет! — кричу я. — Нет! — Колени подгибаются, и я оседаю вниз, а Луиш пытается меня удержать. — Что ты ему сказал? — ору я. — Что ты ему сказал перед гонкой?
— Дейзи, сейчас не…
— Скажи мне! — Вцепляюсь в его руки, пытаясь оторвать Луиша от себя. — Скажи немедленно!
Он заметно нервничает.
— Я не виноват! Я не хотел его расстраивать!
Смотрю на Луиша и делаю один глубокий вдох за другим. Когда наконец заговариваю, мой голос убийственно спокоен:
— Что. Ты. Ему. Сказал.
— Я злился на него. Из-за того, как он с тобой обращался.
— Продолжай.
— Злился, потому что он не рассказал о тебе Лоре.
— Почему? — перебиваю его я. — Я была не против!
— Правда? — пристально смотрит на меня Луиш.
— Что еще ты сказал? Что именно ты сказал?
— Я сказал ему… что считаю его… козлом.
— Как ты мог? — У меня как будто что-то проносится в голове. Каждая клеточка тела внезапно наполняется слепой яростью. — Ты убил его! — вырывается у меня вопль. — Ты! Это ты виноват! — Мне кажется, что я наблюдаю за собой со стороны, когда принимаюсь изо всех сил лупить его по груди и рукам.
— Прекрати! — кричит Луиш, пытаясь меня успокоить.
— Отстань от меня! — Я отскакиваю назад. — Я больше никогда не хочу тебя видеть!
Поворачиваюсь и бегу. Не знаю, куда бежать, но не могу остановиться. Витрины магазинчиков проносятся мимо, когда я несусь по узким улочкам, застроенным домами из бежевого камня. Пересекаю мост, краем глаза замечая лодочников на реке внизу, и покидаю центр города, оказавшись на зеленом лугу напротив живописного здания одного из колледжей. Выбившись из сил, останавливаюсь перед огромным дубом и опускаюсь на землю между его корнями. А потом плачу. Плачу, пока слез во мне больше не остается.
— С вами все в порядке, мисс?
Поднимаю голову и вижу проходящего мимо мужчину за сорок с коричнево-белым спрингер-спаниелем.
— Я потеряла своего парня, — нахожу в себе силы сказать ему я.
— Не волнуйтесь, — отвечает он. — Он непременно найдется.
Киваю и улыбаюсь, мужчина продолжает свой путь, а я оцепенело смотрю перед собой.
Я не знаю, который час. Похороны уже должны были закончиться. Наверное, стоит поискать автобусную остановку. Но я не хочу возвращаться в свою квартиру. И не хочу ехать к Холли. Я не хочу быть здесь. Вообще нигде не хочу быть.
У меня никого нет. Никого. Никого.
Звонит мой телефон. Мелодия кажется бесконечно далекой. В трансе достаю мобильный из сумки и нажимаю зеленую кнопку. Ничего не говорю, просто подношу телефон к уху и слушаю, тяжело дыша.
— La mia stellina!
«Моя звездочка». Бабушка.
И слезы вдруг возвращаются.
— Моя дорогая девочка, я знаю, знаю… Я ждала, что ты позвонишь. — Пока бабушка ласково утешает меня, продолжаю рыдать в трубку, не в силах перевести дыхание.
— Откуда у тебя мой номер? — в конце концов спрашиваю я. Я не давала его никому, кроме коллег.
— Узнала у твоего шефа в штаб-квартире команды, — объясняет она. — Ты еще в Англии?
— Да, — отвечаю я, пытаясь перевести дыхание.
— Ты говорила с родителями?
— Нет. — В отчаянии подпираю голову одной рукой и прижимаю телефон к уху плечом; корни у основания дерева впиваются мне в спину.
— Мне звонила твоя мать, — говорит бабушка.
— Правда?