Так что хочешь не хочешь, а придется еще потерпеть мадам, пока они не найдут способ посадить ее на какой-нибудь рейсовый корабль и не отправить обратно к цивилизации. Если раньше Юдвиг со своими «знаками внимания» не спровадит ее, как говорится, в праздник.
- Знаешь, - сказал Деммиз Римме, уже ночью, в палатке, когда Римма уже почти заснула, - А ведь отправлять эту даму обратно в цивилизацию небезопасно. Она знает, что мы здесь за сокровищами Иштар, и сдается мне, далеко не все нам рассказала. Она знает, что значат эти сокровища, и знает, что на них есть заказчики. И если выкрасть самой их не удалось, она может организовать нам такую встречу на вылете с Зиккурата, что столкновение у Тритона покажется детскими игрушками.
- Что же делать?
- Что делать… Друзей держи близко, а врагов – еще ближе. Пусть будет с нами, пока не встретим капитана. Потом решим, как с ней быть. Сама понимаешь, брать ее на Персефону – тоже риск, хоть и меньший по сравнению с тем, чтобы выслать отсюда заранее.
- М-да, - Римма потянулась и прижалась к его боку, - Значит, придется терпеть.
- Терпите, терпите, птенчики, - прошептала Эстель и затянулась тонкой розовой сигарой, - из тех, что разжилась сегодня на рынке. Вообще она редко курила, ведь это так отвратительно сказывается на состоянии кожи и зубов, но последние дни оказались такими нервными, что стоило себя как-то наградить. Актриса прислушалась к звукам из соседней палатки – но ее попутчики уже замолчали.
- А с виду такие дураки, - ухмыльнулась она. - Хоть до чего-то додумались. Впрочем, куда вам тягаться со мной, с Эстеллой Звездной! – затушив бычок каблуком, она осторожно расстегнула молнию своей палатки.
Глава 60
Наихудшие мои опасения оправдались – путешествовать в Цал Исиды предстояло на верблюдах. Причем даже не верхом, то есть, не совсем верхом, а в некотором подобии ужасно тесных гибридов кибиток с палатками. Клетках каких-то, ей-прогрессу! То, что зиккуратские верблюды оказались огромными, куда больше тех, что мне довелось видеть на Земле, и среди них попадались как двугорбые, так и трехгорбые, положение спасало не сильно. Да, палатка на местных верблюдах получалась немного больших размеров, нежели аналоги в старинных художественных фильмах, но здесь также царила невозможная духота, и было ужасно тесно. К тому же, к этой постоянной тряске привыкнуть было совершенно невозможно. Я не уставала поражаться отсталости Зиккурата – неужели так трудно воспользоваться переносными кондиционерами, работающими на солнечных батареях? Опять же и ночью удобно – днем заряжаются от солнечного света и попутно охлаждают, ночью разряжаются и согревают… Впрочем, им тут не до кондиционеров…
Ишма ехала в такой же кибитке на верблюде, который шел сзади. Приоткрывать тяжелые занавески не разрешалось, «дабы не привлекать ненужного внимания».
Проклятый Яклин! Так вероломно изъять мой комбинезон! С львиной долей припасов, оборудования и оружия!! Вот уж где подлец! Хоть мы с Ишмой и сопротивлялись, как дикие кошки, не помогло. То, что чудом удалось спрятать, не очень-то утешало. Я осторожно выглянула наружу – едущий сбоку от моей импровизированной кибитки стражник не спускал с нее глаз.
Нет, привыкнуть к этой тряске, к этой духоте, и к этому неуместному вниманию невозможно. Впрочем, у меня была альтернатива. На прошлой стоянке, в ответ на мои рационализаторские предложения Яклин пообещал, что если я намерена и дальше отвлекать его государственное внимание, то до следующей стоянки пойду пешком.
Тогда я, понятное дело, благоразумно замолчала.
Но внутренне не сдалась.
С Ишмой удавалось пообщаться только на перевалочных пунктах. Правда, после этой душной тряски не то, что общаться – жить не хотелось.
Хуже всего было с гигиеной. Ради нашей же с Ишмой безопасности Яклин приставил к нам с десяток стражников, в результате приходилось проходить через ряд гигиенических процедур под их неусыпным контролем. То, что они иногда, в виде большого одолжения, отворачивались – не считается.
На одной из стоянок удалось подслушать разговор Яклина с Вестом. Я чудом оказалась у его палатки, или скорее, шатра, и глупостью было бы этим не воспользоваться.
- … Ты прав, нужно усилить охрану ожившей Статуи, - раздался голос Яклина
Меня то есть, ага.
- Ты прав, господин. Среди воинов нет таких, кто не желал бы ее, как она себя называет, Тара, и эту ее маленькую рабыню.
- Тара, - задумчиво повторил Яклин, - Ис – тар, - протянул он мое имя, и тон мне совершенно не понравился. - Ей подходит.
- Вчера один из воинов попытался схватить ее рабыню. Пришлось напугать его.
- Напугать?
- Все боятся боли, господин.
Яклин засмеялся в ответ.
Планета маньяков.
Да, Ишма говорила мне, что один из «ниндзя» схватил ее за руку, но она вырвалась и убежала. О том, что ее обидчик наказан, она не знала.
Отсмеявшись, Яклин сказал:
- Правильно. Ни ее рабыню, ни саму ее не стоит трогать, пусть путешествует в спокойствии.
Это правильно.
Меня надо бояться и уважать.
- Не люблю, когда портят товар, - продолжил Яклин, и я скрипнула зубами от злости. - Я хочу преподнести Иннатхе высший сорт, а нервная рабыня, которую сломало неуместное обращение, не может выглядеть совершенной в глазах нового хозяина.
Яклин сказал это настолько буднично и просто, что я чуть было не выдала себя – так хотелось сбить спесь с этого надутого павлина, возомнившего себя знатоком психологии хозяев и рабов.
Слушать противно!
- Я не узнаю вас. Неужели златокудрая Иннатха настолько запала в ваши мысли, что вы сами не хотите ожившую Статую?
Еще одна златокудрая.
Мало нам было Эстель.
- Ты, как всегда, видишь меня лучше остальных, Вест, - сказал Яклин.
Я насторожилась.
Еще чего не хватало!
Увы, то, что я услышала дальше, заставило сжать кулаки еще сильнее.
- Когда я стану мужем Цалибу, я получу ее Цал, - невозмутимо пояснил Яклин. - Полностью.
И, после небольшой паузы, добавил:
- И, конечно же, я буду обладать любой понравившейся мне девкой из ее гарема. Надо просто уметь ждать, Вест.
Я расслышала приближающиеся шаги стражников, и, пришлось, пока они меня не заметили, возвращаться в свой шатер. А в шатре ждала Ишма – девушка сидела, обхватив колени руками, и раскачивалась вперед – назад. Чем ближе мы были к Цалу этой Иннатхи, тем больше у нее сдавали нервы.
- Госпожа, что будем делать, - повторяла она. – Что будем делать…
Я так устала, что даже не стала поправлять ее. Меня эта поездка вымучивала физически, а Ишму – морально. Езду на верблюдах она переносила не в пример лучше меня.
От воспоминаний меня отвлек окрик одного из стражников:
- Эй, по пути Вольные Поселения О.
Яклин лично подошел к моему верблюду и протянул руки, помогая спуститься. Уязвленная гордость не советовала принимать помощь этого негодяя, и я неловко качнулась в сторону, после чего чуть не упала, и приземлилась как раз-таки в гостеприимно распахнутые объятья це-Цали.
Так близко мне еще не доводилось разглядывать этого человека.
Темные глаза сощурились, пристально вглядываясь в мое лицо, задержавшись на губах – больше, чем на всем остальном.
На смуглом лице Яклина не дрогнул ни единый мускул, и, если бы не чересчур пристальное его внимание, я бы могла подумать, что тот, их с Вестом разговор, мне приснился.
Но оказавшись плотно прижатой к твердой груди це-Цали, причем подхватил он меня так ловко, что я практически не могла шевелиться, я поняла, что надо как можно быстрей делать ноги.
Или наши с Ишмой дела плохи.
Со стороны ничего заметить было нельзя – несколько жалких секунд на то, чтобы це-Цали лично приглядел за сохранностью своего товара – не больше. Яклин, крепко держа меня за руку, лично проводил к положенному шатру. Ишма робко семенила сзади.