— Пленный говорит, что за ним охотятся профессионалы. Группа ликвидаторов. Пакистанцы, вперемешку с местными. Возможно, там же американские советники.
Офицеры несколько недоверчиво переглянулись.
— Они могут напасть на колонну, — закончил я.
Чеботарев тихо чертыхнулся. Коршунов пожал плечами.
— Вы ему верите, товарищ прапорщик? — спросил замполит, — он же враг. Что угодно скажет, чтобы выкрутиться. Может сбежать хочет.
— Я ему верю, товарищ лейтенант.
— С чего бы вдруг? — Чеботарев странно дёрнул щекой. — Он враг, Селихов. Агент ЦРУ. Я согласен с товарищем замполитом. Может, специально голову нам дурит, чтобы мы здесь задержались, и местные…
— Товарищ старший лейтенант, — перебил я. Голос мой прозвучал жёстче, чем я хотел. — Я говорю: ему можно верить в этом. Нужно усилить охрану, вызвать БТР с заставы, и дождаться его здесь.
Чеботарев покраснел. Даже в полутьме, которую ослаблял лишь отсвет лампы, я заметил, как его уши налились кровью.
— Здесь? Под носом у толпы, которая готова нас камнями закидать? Ты с ума сошёл? Мы и так на пороховой бочке сидим!
— Долго ждать здесь нельзя, — поддакнул Коршунов. — Атмосфера накаляется и требует разрядки. А лучшая разрядка… — он кашлянул, глянул на начзаставы, — поскорее убраться из кишлака.
— Товарищ старший лейтенант, — я даже не посмотрел на замполита, — вы тут командуете.
Чеботарев засопел. Снова привычным жестом провёл ладонью по лицу.
— И решить должны вы, — проговорил я, выделяя слово «решить».
Старлей поджал губы. Я видел, как он колеблется.
— Товарищ лейтенант прав, — продолжал я, только сейчас мельком глянув на замполита, — оставаться здесь может быть опасно. Но если американец прав, и по дороге на заставы нас может поджидать засада, то идти вот так, без прикрытия — смертельно опасно.
— Это враг, Селихов, — с нажимом сказал Коршунов, — и вы ему верите! А хочет он одного — чтобы мы задержались, еще чуть-чуть подействовали афганцем на нервы, и начался переполох. Тогда у него будет шанс сбежать.
— Мне уже приходилось встречаться со Стоуном, — проговорил я, покачав головой. — Приходилось видеть, как он действует. И хочет он лишь одного — выжить. А еще — знает, в одиночку выжить ему не удастся.
Коршунов хотел еще что-то сказать, но я его опередил. Обратился к Чеботареву:
— Ну так что, товарищ старший лейтенант, какой будет приказ?
— Ладно, — выдохнул он наконец. — Свяжемся с заставой. Но БТР выдвинется нам навстречу. Садимся и едем к нему. Маршрут открытый, километров пять. Проскочим быстро.
Он посмотрел на меня.
— Я сам веду головную машину. Ты, Селихов, со мной и замполитом в УАЗе. Пленный и основные силы — в «шишигу».
Чеботарев уставился на меня, как бы ожидая одобрения. Потом несколько запоздало добавил:
— Вопросы?
— Пулемётчика в голову, — сказал я. — И двоих бойцов с автоматами.
— Добро. Селихов, распорядись.
— Есть.
— Коршунов, прикажи связаться с заставой.
— Есть, товарищ старший лейтенант.
Колонна собиралась в темноте, при свете фар и пары фонарей. Бойцы грузились молча, без обычных шуточек. Атмосфера давила — и от близости возможного врага, и от того, что творилось за дувалами.
Местные мужчины стояли вдоль улиц. По одному, по два. Стояли молча. Наблюдали с каменными лицами. Я заметил, как некоторые прячут за спинами камни или палки. Кто-то сплюнул под ноги пробегающему мимо Ветру. Тот дёрнулся, но сдержался, только ускорил шаг.
Где-то в центре кишлака, у мечети, шумело. Раздавался зычный, сердитый голос народного оратора. Другие, не менее злые голоса одобрительно галдели в ответ.
Стоуна вывели с гончарского двора. Он шёл спокойно, но окинул афганцев быстрым, цепким взглядом. На секунду его глаза задержались на одном из мужчин. Я не видел, на ком именно, но заметил, как дрогнуло лицо Стоуна. Чуть-чуть. Почти незаметно.
Он ничего не сказал. Только усмехнулся одними губами и полез в кузов «шишиги».
Я проводил его взглядом. Потом повернулся к Чеботареву.
— Готовы.
— По машинам.
Я забрался в УАЗ. Рядом сел Чеботарев, за руль — Ветер. На первое сиденье уселся Коршунов. Третьим с нами сел Громила, с трудом примостив свой пулемет. На задних, неудобных и мелких сидениях — два стрелка, что прибыли с Чеботаревым.
Тесно, как в банке. Но если что — успеем выгрузиться и организовать у машины стрелковую позицию. Плотности огня будет достаточно.
Колонна тронулась.
Улица кишлака, большая, древняя каменная арка, выезд из кишлака — и вот уже дорога, пыльная, желтоватая в свете фар, уходящая в темноту. Фары выхватывали рыжую землю обочин, редкие кусты, валуны. Слева и справа — холмы. Низкие, пологие, но достаточно высокие, чтобы организовать засаду.