— Так точно.
— Тогда начнём с вас. Остальные, — он кивнул Чеботарёву и Зайцеву, — могут быть свободны. Мы вызовем, когда будет нужно.
Чеботарёв открыл рот, хотел что-то сказать. Подошедший Зайцев легонько тронул его за локоть — мол, пойдём. Они вышли. Дверь за ними закрылась, отсекая уличные свет и звуки.
Я остался один на один с тремя особистами.
Майор обошёл стол и сел на место Чеботарёва — опустился на стул деловито, будто это его кабинет. Коренастый капитан остался стоять у двери, скрестив руки на груди. Второй, в очках, сел на место Зайцева, достал блокнот и ручку, приготовился записывать.
Я стоял перед ними. Никто не предлагал мне сесть.
Майор поднял на меня глаза. Взгляд его был спокойным, даже каким-то скучающим. Но я ясно видел — с ним нужно держать ухо востро.
— Ну что, прапорщик, — сказал он негромко. — Поговорим?
Первым делом все трое представились. Майор носил фамилию Градов, а звали его Александром Петровичем.
Коренастый, прислонившись плечом к косяку, капитан оказался Хромовым Дмитрием Сергеевичем.
Третий, в очках, представился Ветровым Игорем Николаевичем.
Никто не предложил мне сесть. Я и не ждал.
— Прапорщик Селихов, — начал, поправляя очки, Ветров. Он сказал это мягко, даже как-то душевно. — Вы не стесняйтесь, присаживайтесь. Разговор долгий будет.
— Я постою, — ответил я. — Привык на ногах.
Ветров чуть заметно прищурился, но улыбку сохранил. Хорошая улыбка, открытая. Как раз, чтобы сбивать с толку простаков.
— Ну, как хотите. Скажите, — начал он без предисловий, — вам знаком некий гражданин США Уильям Стоун?
— Так точно.
— Вам известно, что он бывший резидент иностранной разведки?
— Известно.
— Откуда?
— Он мне сказал, — я хмыкнул, пожал плечами. — Когда я бил ему морду у душманской колонны.
Ветров ничего не ответил. Только слегка поджал губы.
— Расскажите нам, — наконец спросил он, — как вы познакомились с гражданином Стоуном? В первый раз, на Катта-Дуване.
— Мы взяли его в плен во время засады душманской колонны. — Я говорил коротко, без эмоций, просто факты. — Он пытался бежать, я его остановил. Стоун вёл себя нагло, пытался наладить контакт. Я пресекал. Позже его забрал капитан КГБ Орлов. Имя и отчества не помню. Всё.
Ветров кивнул, что-то записал в блокнот. Ручка у него была тонкая, тонкая, я бы даже сказал — утонченная. Его длинные пальцы держали её аккуратно и даже бережно.
— И вы с ним общались?
— Я уже сказал: он пытался наладить контакт. Я не поддерживал.
По правде сказать, я ожидал вопросов о «Зеркале» или «Пересмешнике», но сам забегать вперед не спешил. Решил выжидать, в какую сторону пойдет допрос.
Ветров записывал, не поднимая глаз. А у двери Хромов хмыкнул — то ли усмехнулся, то ли не сдержал раздражения. А может быть, это был намеренный жест, чтобы заставить нервничать меня. Ну что ж. Удачи.
— Капитан Орлов, — продолжил Ветров, — в своем отчете докладывал, что спецгруппа нашла вас и Стоуна вместе. Вы вдвоем вступили в стрелковый бой с местным бандформированием. Значит, наладить контакт он с вами все же смог?
— А вам больше хотелось бы, чтоб мы остались там, на Катта-Дуване мертвыми? — сказал я беззлобно, но с едва заметным укором.
Ветров и Градов переглянулись.
— Хотите сказать…
— Да. Мы боролись за выживание. Потом Стоун добровольно сдался, — кивнул я. — Знал, что без нас ему труба.
Ветров снова уткнулся в блокнот. Что-то долго писал.
— А в этот раз, в кишлаке Чахи-Аб, вы с ним говорили наедине. — Особист, наконец, поднял глаза. Теперь в них не было улыбки. — О чём?
— Он попросил встречи. Сказал, что за ним охотятся профессионалы, что нападут на колонну. Предупредил.
— И вы ему поверили?
Я посмотрел прямо особисту в глаза.
— Как показало дальнейшее развитие события — он не врал. И не предупреди он нас о засаде, нашу группу размазали бы по всей дороге, а на заставе об этом даже не узнали бы.
Повисла пауза. Ветров молчал, но ручка его замерла над бумагой.
— Если вы считаете, что верить врагу — преступление, — добавил я, — тогда скажите: мне надо было проигнорировать предупреждение и положить моих людей? Вы бы на моём месте что сделали?
Ветров открыл рот, но не успел ответить.
— Вопросы тут задаем мы, прапор! А ты, давай, отвечай. Не закапывай себя еще глубже.
Хромов отлепился от косяка и шагнул ко мне. Шагнул тяжело, грузно. Остановился в двух шагах, навис. От него пахло табаком и ещё чем-то кислым.
— А кто меня решил прикопать? — обернулся и ухмыльнулся я. — Вы, что ли?