— Мы здесь задаём вопросы! — рявкнул он снова. Голос у капитана Хромова был густой, с хрипотцой. — Ты на кого работаешь, вообще? На Советскую власть или на своего дружка-американца?
Я даже не шелохнулся. Посмотрел прямо в его маленькие, злые глаза. Голос мой остался ровным — наверное, это бесило его больше всего.
— Товарищ капитан, — проговорил я с ухмылкой, — мож вам успокоительного? У фельдшера нашего спросите, он даст.
Хромов побагровел. Кулаки его сжались сами собой — я видел, как побелели костяшки его пальцев. Он шагнул ещё ближе, и я почувствовал его дыхание — горячее, злое.
— Ты… да я тебя…
— Дмитрий Сергеевич, не надо.
Ветров вклинился быстро, будто только этого и ждал. Голос его потерял прежнюю доброжелательность. Он стал суше, как-то официальнее. Ветров повернулся ко мне, и очки его блеснули в робком дневном свете, пробивавшемся сюда сквозь крохотное оконце.
— Товарищ прапорщик, вы переходите границы. Мы выполняем свою работу. Ваша задача — отвечать.
— Я отвечаю. — Я смотрел на него, но краем глаза видел, как Хромов, тяжело дыша, отступает к двери. — На все вопросы. Но если ваша работа — искать врагов там, где их нет, то вы зря тратите время. И своё, и моё. А время, между прочим, военное.
Ветров промолчал. Только ручка его снова заскрипела по бумаге.
А Хромов не выдержал.
— Да ты, прапор, вообще понимаешь, кто перед тобой⁈ — Он снова рванул ко мне, и теперь в голосе его звенела настоящая ярость. — Ты подозреваемый! Мы тебя за хвост держим, а ты ещё и вы*бываешься! Переоделся в одежду врага, отдал ему свою форму — это не измена⁈
Он стоял надо мной, сжимая кулаки. Я смотрел на него снизу вверх. Смотрел холодно, пристально, не мигая.
— Сегодня вы будете допрашивать раненых пограничников, — сказал я. Голос мой звучал так, будто мы обсуждали погоду. — Можете спросить у них, зачем я переоделся. И они вам ответят. Потому что остались живы.
— Но американец ушел, — оскалился Хромов. — Потому что ты дал ему уйти!
— Американец ушел, — невозмутимо ответил я, — потому что те, кто за ним охотился, в этот раз оказались подготовлены лучше, чем мы.
— Или потому что он был с ними в сговоре! А может быть, и с тобой тоже! Вы ж, мля, боевые товарищи со Стоуном! — проревел Хромов.
— Вы, товарищ капитан, в бою были? — Я вздохнул. — Под пулями? Нет?
Он молчал. Только желваки ходили на скулах.
— А в горах, мёрзли в секрете, каждую минуту ожидая, что сейчас прилетит? Тоже нет?
Крупная челюсть Хромова напряглась так, что скрипнуло.
— А я сидел. И видел, как выглядят люди, дерущиеся за собственную жизнь. Стоун дрался за жизнь. Он понимал, что его ждет, попадись он тем наемникам. А в нас, в советских пограничниках, американец видел спасение. И потому добровольно сдался нам в кишлаке.
Хромов выдохнул. Крупные его ноздри сделались еще крупнее. Он хотел что-то сказать, но на несколько мгновений задумался, как бы подбирая слова.
— Под пулями не был? — злобно прошипел он сквозь зубы, а потом начал громче: — В горах не сидел⁈ Да я тебя, прапор, в дисбат закатаю! — наконец заорал он, теряя контроль окончательно. — Ты у меня…!
— Капитан Хромов.
Голос майора Градова прозвучал тихо. Но перекрыл крик капитана. Казалось, он перекрыл всё.
Хромов застыл. Руки его всё ещё были сжаты, но он замер, будто наткнулся на стену. Потом он посмотрел на майора, потом на меня, снова на майора. Медленно, очень медленно разжал кулаки.
— Выйдите, — сказал Градов. — Покурите.
Хромов выдохнул — шумно, как паровоз. Развернулся и вышел. Дверь хлопнула так, что с потолка посыпалась земля. Несколько секунд мелкие комочки стучали по столу, по бумагам, по полу.
Тишина повисла в землянке густая, как патока.
Градов смотрел на меня. Я смотрел на него. Ветров сидел не двигаясь, ручка замерла над блокнотом.
— Вы умеете держать удар, прапорщик, — сказал наконец Градов. Голос его был спокоен, но в этом спокойствии чувствовалась сталь. — И за словом в карман не лезете. Но теперь давайте без игр.
Он чуть подался вперёд, и свет из окошка упал на его лицо.
— Вы знаете такого — Муаллим-и-Дин?
Я удивился, однако удивления своего не выдал.
— Знаю, — ответил я. — Проповедник. Агитировал против советской власти в кишлаках. Вербовал детей. Захватил нашу группу в плен, когда я служил в разведвзводе старшего лейтенанта Мухи. Я его ликвидировал.
Градов кивнул. Чуть заметно, будто ставил галочку в уме.
— И вы оказались у него в плену вместе с группой бойцов, среди которых был ефрейтор Суворов. Евгений Суворов. Так?