— Откуда-то отсюда стреляли, — сказал Зайцев, присаживаясь на корточки и разглядывая едва заметно примятую траву. — Ни засады, ни Горохова. Чёрт знает что…
Я ничего не ответил. Только задумался, оглядывая склоны и скалы вокруг.
— А зачем тогда… товарищ старший сержант сигнал ракетой дал? — спросил Казак, покосившись на Пихту. Голос у него дрогнул. — Выходит, что без причины?
— Н-е-е-е-т, — ответил Кочубей. Боец был напряжён, как стальная струна. — Дима ничо без причины не делает.
— Что бы тут ни происходило, — я поднялся с корточек, — причина у этого есть.
Плато было пустым, и куда делась группа Горохова, оставалось только гадать.
— Ладно, ждём, — сказал Зайцев. — Если через пять минут Горохов не появится, отходим к точке сбора. А там…
Он не договорил. Потому что именно в этот момент я увидел движение.
На противоположном склоне, метрах в двухстах, из-за скал начали появляться фигуры. Они двигались бесшумно, профессионально скрывались за камнями и прикрывали друг друга. В тенях и на таком расстоянии невозможно было оценить их количество.
Зайцев тоже увидел. Он вскинул автомат, и я услышал, как рядом щёлкнул предохранитель автомата Мельника. Пихта и Кочубей замерли, готовые открыть огонь.
— К бою! — начал Зайцев, но я перехватил его автомат за цевьё. Резко, жёстко, опуская вниз.
— Свои, Вадим, — сказал я. Голос мой прозвучал в этом напряжённом, чуть не до дрожи воздухе, как удар по стеклу. — Горохов это. Не стреляй.
Зайцев замер. Потом он выдохнул — шумно, с хрипом — и совсем опустил своё оружие.
— Твою мать, — выдохнул он. Потом очень тихо добавил матом. — Горохов, я ж тебя чуть не положил!
Фигуры, тем временем, приближались. Теперь уже было видно — Горохов, за ним Штык и Клещ. Шли быстро, но без суеты. Горохов, как всегда, впереди, автомат на груди, лицо немного надменное. Холодное, словно вырезанное из камня.
Он подошёл к нам, остановился в двух шагах. Посмотрел на Зайцева, на меня, на остальных. Взгляд у него был тяжёлый, но спокойный. Слишком спокойный для человека, который только что выпустил сигнальную ракету.
— Какого хрена, Горохов? — Зайцев шагнул к нему. Голос у него срывался от злости и облегчения одновременно. — Ты нахрена ракету выпустил⁈ Мы тут как на ладони! Если в ущелье кто есть — они теперь знают, что и мы тут!
Горохов смотрел на него без тени вины.
— Сигнал пришёл с вашей стороны, — сказал он глухо. — Мы рванули к вам, думали, вы в беде.
Замбой, казалось, опешил от такого ответа. Краем глаза я заметил, как остальные пограничники недоуменно переглядываются. Напрягаются ещё сильнее. Водят взглядом по скалам.
— Значит, это не ты? — спросил Зайцев с нервной хрипотцой в голосе.
Горохов не счёл нужным подтверждать очевидные для него вещи. Смолчал.
— Если это не вы, — забормотал Мельник, затравленно оглядываясь, — и не мы, то кто?
— Товарищ лейтенант, — сказал я, прислушиваясь и вглядываясь в тени, — нужно вывести отсюда людей.
Ситуация казалась странной. Если кто-то третий запустил ракету, то что это был за сигнал? Для нас, чтобы загнать в ловушку? Однако ловушки не последовало. Тогда для своих, чтобы о чём-то предупредить? Или же… О ловушке речь не идёт. Зато очень смахивает на намеренное отвлечение нашего внимания.
Зайцев оглянулся. Взглянул на меня и кивнул.
— Отходим. Тихо. Без шума и пыли.
— Значит, схрон проверять не будем? — самодовольно хмыкнув, спросил Горохов.
Зайцев обернулся к нему. Его лицо снова удивлённо вытянулось.
— Какой ещё схрон? — спросил он тихо.
Мы спустились с плато, и сразу стало темнее. Солнце совсем ушло за скалы, и ущелье налилось сумеречной серостью. Ноги сами находили дорогу по тропе. Шли молча, только камни шуршали под подошвами да побрякивали антабки автоматов.
Большинство бойцов шли немного ссутулившись. Усталость уже налила свинцом их плечи и поясницы. После целого дня на ногах, после марша туда-сюда по пересечённой местности организм требовал покоя.
Но я откинул любые мысли от подкатывающей усталости. Силой воли заставил тело просто не замечать её. Мозг работал чётко, прокручивая варианты. Ракета. Тишина. Пустое плато. И схрон, что недалеко отсюда отыскал Горохов.
Зайцев шёл впереди, злой, собранный. Я видел по его спине, по тому, как он сжимал автомат, что внутри у него всё кипит. Он отвечал за группу, за нас всех, а тут какой-то непонятный сигнал, который никто из нас не подавал. А значит, тут есть кто-то ещё.