Я понимал, о чём он думает. Ракета — хитрая ловушка с неизвестным итогом, что расставили для нас американцы, затаившиеся где-то в ущелье. Однако я сомневался в этом.
По опыту боя на дороге та группа наёмников действовала жёстко, прямолинейно. Молниеносно. Если бы нас хотели убить, напали бы ещё на плато. Какую бы цель ни преследовал загадочный сигнал ракеты, она была не той, о которой думал Зайцев.
Мы вышли на ровный участок, откуда просматривался противоположный склон.
— Горохов, далеко? — окликнул его Зайцев.
Старший сержант помедлил с ответом. Потом кивнул куда-то в сторону, за спину.
— Недалеко. Спустимся — покажу.
Зайцев выдохнул. Шумно, как паровоз. Провёл ладонью по лицу, снимая пот и, кажется, остатки злости.
Горохов вёл нас вниз, в глубину ущелья. За ним — его люди. Мы — за ними.
Я шёл и смотрел ему в спину. Он нёс свой автомат так, будто это продолжение его тела — расслабленно, но так, что в любой момент готов был пустить его в ход.
Когда наши группы встретились, Горохов доложил, что задержался потому, что нашёл на пути следования странную расщелину. Когда решил проверить её, внутри обнаружились штук пять вещмешков с неизвестным содержимым.
Я видел, что путём следования тут и не пахло. Гороховцы выделились и в этот раз. Не пошли по указанному Зайцевым маршруту, а серьёзно отклонились от него. Именно поэтому группа Горохова задерживалась. Исследовать найденный схрон они не стали. Когда взлетела ракета, Горохов уже собирался вернуться, чтобы доложить обо всём замбою.
Я хмыкнул своим мыслям. Горохов умеет думать головой. Умеет брать на себя ответственность за собственную самодеятельность. В этом мы с ним были похожи. И такому обстоятельству я не удивился. В прошлом, ещё в своей прежней жизни, я часто сталкивался с солдатскими вожаками. Некоторые из них были толковыми. Другие — излишне своевольными, третьи погрязли в собственной наглости и чувстве вседозволенности. Но все они были похожи тем, что умели действовать самостоятельно. Этим же мы с Гороховым походили друг на друга.
И ещё одно я заметил. Когда он смотрел на меня там, наверху, в его взгляде не было той лютой ненависти, что я видел раньше. Только усталость и что-то похожее на… вопрос. Будто он сам не знал, что теперь делать. Будто я его в чём-то переиграл, а он ещё не понял — в чём именно.
Но это всё потом. Сейчас главное — то, что он нашёл. Потому что если в ущелье действительно кто-то есть и этот кто-то играет с нами в кошки-мышки, нам нужно знать о них как можно больше. И справиться как можно быстрее.
— Вот, это здесь, — сказал Горохов, когда мы вошли в скалистое ответвление от основного дна ущелья.
Там оказалась незаметная с первого взгляда расщелина. Небольшая, в сумерках сложно было рассмотреть дно.
Зайцев быстро расставил бойцов в оборону. Приказал следить за окрестностями и входом в ответвление.
Мы с Гороховым, тем временем, уже стояли у края расщелины.
— Лезть я не стал, — проговорил Горохов несколько сухо. — Эти сукины дети иногда ловушки на своих схронах ставят. Гранату подложат, растяжку. Реже мины.
— Фонарик есть? — сказал я, даже не пытаясь проглядеть темноту расщелины.
Горохов молча опустился на корточки. Пошарил на груди, в своей разгрузке. Достал маленький фонарик-жучок. Сдавил. Фонарик зажужжал в его руках. Дал робкий, помигивающий пучок света. Стал шарить им по дну расщелины, которая, к слову, оказалась неглубокой.
— Вон там. Видишь?.. — сказал было он и осекся.
Желтоватое пятно света вырвало из тьмы мокрое, поблёскивающее от родниковой воды дно расщелины. Выхватило мелкие, цветастые камешки и гальку. И пустоту под дальней синеватой стеной, под которой было более-менее сухое место.
— Там ничего нет, — прошептал Горохов с какой-то холодной злостью.
— Ну чего тут у вас? — подоспел замбой, когда раскидал парней по позициям.
Зайцев молчал, уставившись в темноту расщелины.
Я обернулся.
— Ничего.
Зайцев нахмурился. Вопросительно глянул на Горохова.
Тот зло, совершенно не стесняясь офицера, выругался матом.
— Горохов, доложить, в чём дело, — уже строже сказал Зайцев, понимая, что старший сержант не собирается отвечать на его вопросы.
— В том, — я встал, — что нас водят за нос. Здесь был схрон, а его хозяева, видимо, заметив, как тут крутятся гороховские, решили отвлечь их от своего добра. Дали ракету, и когда Горохов увёл своих на сигнал тревоги, забрали всё содержимое.
— Хозяева схрона, значит, — задумчиво проговорил Зайцев.