На вершине шедший первым Горохов замер. Вскинул руку — стоп. Потом залёг. Остальные немедленно последовали его примеру.
Я подобрался ближе, улёгся рядом с ним за валуном. Он молча указал вниз.
Там, метрах в тридцати ниже по склону, мы увидели их. Я насчитал восемь, может, девять человек.
Они суетились: кто-то подбирал оружие и вещмешки, другие забрасывали землёй кострище и прикапывали следы своего пребывания здесь. Третьи стояли. Ждали.
— Не ушли, — выдохнул Горохов одними губами. — Но вот-вот собираются.
Неизвестные были одеты не как обычные душманы. Пятнистая форма, куртки защитного цвета, у некоторых — трофейные советские кителя, но больше — чужая, с импортным камуфляжем. А главное — оружие.
Двое, что стояли чуть поодаль, лицом к нам, носили длинные, тонкоствольные автоматы. М-16. По современным меркам старьё, конечно. Американцы, с которыми мы столкнулись на дороге, были вооружены гораздо более современными штурмовыми винтовками АР-15. А этим можно и старьё отдать.
Но факт был в том, что перед нами копошились именно духи. Пусть разодетые, пусть с натовским оружием, но духи. Бородатые лица, характерный гортанный дари, паколи и арафатки, которыми некоторые из них покрывали головы.
А натовское оружие… Его они могли как получить от своих хозяев, тех наёмников, так с таким же успехом купить где-нибудь на местном чёрном рынке. Пусть это и встанет в копеечку.
— А вот и наши овцекрады, — проговорил я.
Позиция у нас была хорошая. Самое то, чтоб засаду устроить. Духи, кем бы они ни были, не ожидают нападения. По крайней мере сейчас. Кроме того, они как на ладони, а нас меж камней, особенно в сумерках, совсем не разобрать. И всё равно я понимал, что просто так, в лоб, действовать нельзя.
Горохов кивнул. Лица его я не видел, но чувствовал, как он напрягся.
— Это не американцы, — сказал он тихо. — Душманы. Но стволы откуда-то взяли.
Он на мгновение замолчал. Чуть приподнял голову, чтобы что-то рассмотреть получше.
— Те самые, что тогда были на дороге? — спросил он. — Или так не разобрать?
— Чтобы разобрать, надо взять языка, — хмыкнул я.
Горохов вдруг нахмурился. Уставился на меня с некоторой смесью непонимания и удивления.
— Неужто повоевать хочешь, прапор?
— А ты, сержантик? — хитровато глянул на него я.
Горохов злобновато ухмыльнулся, привстал. Кратко махнул рукой своим: выдвигаемся, мол.
Я тут же схватил его за рукав.
— Погодь, пацан, — сказал я. — Не торопись. Идея есть.
Глава 19
Несколько минут мне понадобилось, чтобы изложить Горохову свой план. Еще несколько — чтобы бойцы, согласно этому плану, рассредоточились на позициях.
Риск был серьезный. Действовать приходилось быстро и тихо. Духи — чуткие сукины сыны. Если один боец из тех трех групп, на которые я поделил нас, сплохует, выдаст себя раньше времени — всё пойдет прахом.
Кроме того, против нас работало и время. С каждой минутой сумерки сгущались. Когда мы только подошли, еще можно было различить лица, форму, оружие. Теперь, в медленно густевшей сумеречной серости, — только силуэты. Да и они не сидели на месте. Ждать нас не собирались. Душманы быстро скрывали следы своего пребывания здесь и готовились к тому, чтобы выходить.
И Горохов, к слову, слушал меня молча, когда я излагал план действий. Слушал с такой физиономией, будто вот-вот готов возразить. И всё же не возражал. Только пробурчал, когда я закончил:
— Ну… Ничего другого выдумывать всё равно времени нету.
— А тебя чего-то не устраивает? — спросил я суховато.
Он промолчал и здесь. И только позже, когда все три группы по два человека, включая нас, умудрились незамеченными занять свои позиции, характер стал у Горохова выходить наружу.
Когда мы с Гороховым наконец заняли свою позицию на склоне — залегли за большим валуном метрах в тридцати над стоянкой, а душманы внизу уже собрались и теперь поднимали одного из своих, видать, раненого, старший сержант вдруг заговорил:
— Не, прапор. Твоя идея не канает. Надо их всех просто валить — и всё. Тут не до выкрутасов.
Я не повернул к нему головы. Продолжал внимательно следить за душманами внизу — ждать подходящего момента, чтобы произвести первый выстрел. Выстрел, который и станет сигналом «огонь» для остальных групп.
— Поубивать всех к чертовой бабушке, — продолжал он, и краем глаза я заметил, как он положил палец на спуск своего автомата с оптическим прицелом ПСО.
Стоит ему выстрелить — и весь план пойдет коту под хвост.