Он смотрел на меня, и в глазах его было что-то детское, беспомощное.
— Я не могу… — прошептал он.
— Можешь.
— Нет, — он замотал головой, лицо его пунцовое, влажное от пота и слез, искривилось. — Не могу, понимаешь⁈ Не могу!!
— Должен.
— Да что ты вообще знаешь о долге?!! — вдруг взвизгнул Чеботарёв. — Ты… Ты сидишь там, в своей каптерке! Отвечаешь за барахло, да жратву! А я! Я за людей отвечаю! Я… Мне…
Я размахнулся и дал ему пощёчину. Звонкий шлепок прозвучал в тишине КП, как одинокий выстрел в ночи. Фуражка упала с головы начальника заставы.
Чеботарёв замер. Уставился на меня. Потом медленно. Очень медленно приложил руку к щеке.
Я подобрал его фуражку. Отряхнул с нее пыль. Сунул ему.
— Возьми себя в руки. Ты командир. Завтра — делай что хочешь. Хочешь — рапорт пиши на перевод.
Чеботарёв так и стоял без всякого движения. Просто смотрел на меня широко распахнутыми глазами. Зайцев и Коршунов, шокированные произошедшим, изумленно переглянулись.
— Хочешь, — продолжил я, — на меня пиши. За рукоприкладство. Мне плевать. Но сегодня — от тебя ждут приказа. Так приказывай.
Егоров прятал взгляд. Старался не смотреть на всю эту сцену, что происходила между мной и Чеботарёвым. А вот Горохов напротив. Горохов смотрел… И даже довольно ухмылялся.
— Приказывай, начальник заставы, — повторил я негромко.
Вдруг глаза Чеботарёва стали осмысленнее. Он медленно надел фуражку. Одернул чуть мятый китель. Прочистил горло.
— Все вас ждут, — напомнил я.
Он молчал. Смотрел на меня. Потом выдохнул — длинно, шумно, будто из него выходил весь тот ужас, что накопился внутри.
— Спасибо, — сказал он тихо. — Ты прав.
Он выпрямился. Ненужным движением еще раз одернул уже и без того поправленный китель. Провёл рукой по лицу, вытирая остатки влаги. Повернулся к столу.
— Значит так, — голос его звучал уже твёрже. Был он хрипловатый, еще несколько дрожащий. И все-таки звучал твёрже. — Замбой Зайцев, назначаю вас командиром группы.
— Есть, — приосанился Зайцев.
— Селихов — его заместитель. Возьмете первое и второе мотострелковые, — Чеботарёв глянул сначала на Егорова, потом на Горохова. Протер все еще мокроватые глаза рукавом. — Командирам отделений подготовить бойцов.
— Есть.
— Есть, товарищ старший лейтенант.
— Есть.
— Задача: найти пропавший БТР. Если живые — спасти. Если… — Чеботарёв запнулся, — если нет — забрать тела. Действовать по обстановке. Связь каждые полчаса. Если что-то пойдёт не так — запрашивайте подмогу. Я вам кого-нибудь.
Он замолчал. Обвел всех взглядом.
— Вопросы есть?
Вопросов не было.
— Хорошо, товарищ Коршунов, — он глянул на замполита.
— Я.
— Оповестить мобильный пост на дороге. В случае чего — они выступят резервом. Выйти на связь с ближайшими постами. Сообщить, пусть будут готовы перекрыть дорогу, если мобильному посту придется выступить в качестве подкрепления.
— Есть, товарищ старший лейтенант, — кивнул Коршунов.
— И еще. В зоне ответственности заставы, возможно, находятся враждебные бандформирования, — он выпрямился. Потом тревожно выдохнул. И решился: — Потому приказываю объявить тревогу.
Два БТРа шли по дороге один за другим. Они ползли в загустевших сумерках, словно огромные насекомые. Держались на расстоянии в тридцать метров. Фары вырывали из сумеречной серости серую пыль, редкие кусты, камни. Звезд на небе показалось еще совсем мало, и с каждой минутой крепнущая темнота обкладывала степь так плотно, что, казалось, еще полчаса, и не увидишь собственной руки.
Я сидел на броне впереди идущей бронемашины. Выглядывал из-за башенки, прикладывал к глазам ночной прицел, стараясь осмотреть еще видневшуюся на общем фоне дорогу. У ног лежал подсумок с рацией.
Рядом, на самом краю брони, устроился Горохов. Остальные — Штык, Кочубей, Пихта, Клещ и Мулла — рассредоточились кто где. Клещ, кажется, даже не дышал, вцепившись в свой автомат. Мулла, наоборот, сидел с каменным лицом, только глаза поблескивали в темноте.
— «Рубин-2» «Рубину-1», на связь, — сказал я в гарнитуру рации. Голос мой прозвучал негромко, но в наушнике отдался гулко. — Проверка связи. Как слышно?
— Второй на связи, — отозвался Зайцев. Голос его чуть хрипел помехами. — Слышу нормально. Видать, проехали мертвую зону. Нету помех, прием.
— Понял тебя, «Рубин-1», держим связь. Отбой.
— А я уж думал, духи нас глушат, — проговорил Мулла, уставившись в темноту. — Потому у конвоя и связи нету.
— Не глушат, — покачал я головой и снова припал к окуляру ночника. — Возможно, естественные помехи связи. Может, что-то с аппаратурой было. Но прошло.