Следующими на очереди были ее сапожки, и у нее мелькнула дикая мысль поставить ногу на стул прямо рядом с ним. Но это было бы слишком дерзко, так что она опустилась на кровать и нагнулась, чтобы расшнуровать сапожки. При этом лиф ее опасно распахнулся, и она поспешно опустила голову, чтобы несколько это прикрыть. Он, кажется, издал какой-то звук? Что он успел увидеть?
Аккуратно сняв сапожки, Ребекка поставила их рядышком на пол. Затем, посмотрев ему прямо в глаза, она приподняла повыше сорочку, чтобы добраться до подвязки под коленом.
Его взгляд лениво передвигался с ее лица на руки. Она скатала чулки валиком вниз, оставив сорочку прикрывать колени. Одна обнаженная икра выглядела такой белой… а вскоре и вторая к ней присоединилась.
Теперь она осознала, что на ней осталось не так уж много одежды, и впервые ощутила прилив паники. Она поднялась на ноги и позволила подолу рубашки скользнуть вниз, закрыв штанишки.
До этого комната казалась Ребекке холодной, но теперь ей стало так жарко, что она покрылась испариной. Или виной тому нервы? Несмотря на всю свою отвагу, она не знала, насколько далеко может зайти…
Но она не остановилась. Она приподняла подол сорочки и, сунув под нее руку, распустила завязки штанишек. Сама сорочка свободно свисала спереди. Ребекка спустила штанишки вниз и ощутила холодный воздух на ягодицах. Полотняный комок одежды свалился ей под ноги, и она переступила через него.
Взгляд Джулиана скользнул по ее телу. Ребекка помедлила, понимая, что оба они сознают: только один предмет одежды отделяет ее от полной наготы.
Как могла она соперничать с искусной интерпретацией женской красоты на картине Роджера? Что хотела она прочесть в глазах Джулиана? Желание или разочарование?
Но она сама загнала себя в ловушку собственным томлением и желанием в его глазах, вызванным не картиной, не воспоминанием о ней.
Ребекка взялась за краешек подола и медленно потянула его вверх.
— Хватит! Прекрати! — произнес Джулиан голосом хриплым и резким, совсем не похожим на свой обычный.
Она послушалась, беспомощно глядя на него, потому что ощущала реальную потребность завершить начатое, узнать наконец, что происходит между мужчиной и женщиной.
Он так быстро встал, что у нее закружилась голова. Ребекка упала на кровать. Он наклонился над ней, опершись на руки, поставленные по обе стороны ее головы. Она не могла дышать, едва могла думать. Его тело было таким мощным, что он мог просто раздавить ее, если б захотел. Неужели она довела его до предела, за которым кончалось джентльменское поведение? Неужели он собрался…
— Он прикасался к тебе, Ребекка? — хриплым голосом спросил Джулиан.
— Кто? — растерянно откликнулась она, ничего толком не понимая.
— Истфилд.
— Я…
Он положил свою большую руку ей на бедро, а пальцы его коснулись ее ягодицы. Рубашка, казалось, вообще перестала существовать. Ее дыхание стало слабым… затрудненным… Широко распахнутыми глазами она уставилась на его напряженное лицо.
Его рука медленно двинулась вверх по ее телу, почти не стягивая за собой сорочку. Она ахнула, ощутив на ребрах его ладонь, большой палец лег между ее грудей. Кровь стучала в ее висках, сердце бешено билось.
Джулиан поставил колено на постель, нависнув над ней еще больше.
— Ставил он тебя в позу? Направлял своими руками? Скажи мне правду, Ребекка!
Она открыла рот, собираясь поддразнить его небрежным и дерзким ответом, но вместо этого сказала правду:
— Он никогда не прикасался ко мне, не то что…
Дар речи покинул ее, когда его рука продвинулась еще немного и обхватила ее грудь снизу. Ребекка выгнулась, веки ее затрепетали, жар сексуального возбуждения стал почти невыносимым. Ей хотелось всхлипнуть, молить его о большем…
— Тебе не нужно что-то доказывать каждому мужчине, который потребует этого от тебя, — ласково произнес он. — Ни всем художникам мира, ни мне. Ты можешь сделать выбор, который считаешь правильным для себя. Никогда не забывай об этом.
Затем он склонился к ней и прижался губами к ее щеке, возле самого рта. Она почувствовала шершавость его щетины на коже, а локон его волос задел ее лоб.
— А теперь купайся, — прошептал он. — Я скоро вернусь, чтобы выкупаться в свою очередь.
Потом он просто вышел из комнаты. Ребекка закрыла глаза. Ее так трясло, что дрожала кровать. Она ждала, что почувствует облегчение, как подобает приличной девице, но ощущала лишь сожаление и мучительное томление, которое не могла ни понять, ни утолить.
Часом позже Джулиан стоял у двери их временного жилья. Наверняка прошло уже достаточно времени. Он выпил пива внизу, и никто не осмелился с ним заговорить. Он легко мог представить, как отпугивало всех хмурое выражение его лица.