А потом он очутился прямо в саду, и над ним раскинулось холодное черное небо ночи, подсвеченное сзади светом пожара.
— Джулиан! — раздался вопль Ребекки, полный облегчения и слез.
Он ошеломленно позволил ей отвести себя в глубь садика, подальше от грозящего обрушиться дома.
— Посади ее сюда! — указала на скамью Ребекка. Джулиан так и сделал, не обращая внимания на жестокие приступы кашля. Он сорвал с лица шарф и, упершись руками в бедра, кашлял, кашлял и кашлял. Казалось, легкие его сейчас разорвутся. Сквозь слезы он видел, что Ребекка опустилась на колени перед женщиной и поддерживает ее голову. Клекочущий кашель в груди женщины не сулил ничего хорошего.
Наконец ее тело обмякло в изнеможении, и она с трудом прошептала: «Роджер!.. Роджер!..»
Ребекка вопросительно оглянулась на Джулиана, и он, сжав губы, мрачно покачал головой.
— Мне очень жаль вашего сына, миссис Истфилд, — пробормотала Ребекка. — Но сейчас вам нужно полежать спокойно и собраться с силами.
Но миссис Истфилд оттолкнула ее руки.
— Зачем? Мне ничего… не осталось. Я уже умирала… никогда не думала, что мой бедный мальчик покинет этот мир раньше меня. — Она закрыла глаза, и слезы потекли по ее щекам. Тело ее сотрясалось от рыданий.
— Роджера не огонь убил, — произнес Джулиан, опускаясь на колени рядом с Ребеккой. — Это сделал кто-то другой.
Ребекка ахнула, всмотрелась в его лицо, но перебивать не стала.
— Его убили, — прошептала старушка, хриплым от дыма голосом. — Убили… на моих глазах. О Боже. Боже… — Она снова закашлялась.
Звон пожарной машины делался все громче, рев огня, охватившего все здание, соперничал с ним. Но в сад никто не заглядывал, и Джулиан знал, что сейчас пожарные будут больше заняты тем, чтобы не дать огню распространиться на соседние дома.
— Она нуждается в помощи, — настойчиво проговорила Ребекка. — Мы можем расспросить ее о Роджере позднее.
— Не будет никакого «позднее», — тихо пробормотал он.
Миссис Истфилд подняла голову.
— Роджер?.. Вы знали моего сына?
Ребекка взяла мокрый шарф Джулиана и попыталась вытереть им лицо несчастной, но та оттолкнула ее руку. Ребекка вздохнула:
— Я знала его в Лондоне, миссис Истфилд. Он был талантливым художником.
— Тогда вы должны знать… Вы сможете рассказать полиции… Моего сына… убили.
— Вы сможете рассказать это сами, — ласково промолвила Ребекка.
— Нет! Я… умираю. Я долго умирала… Мне нужно рассказать вам то, что я знаю… о случившемся!
Старушка вновь закашлялась. Джулиан встретился взглядом с испуганными глазами Ребекки.
— Мы слушаем вас, — произнес он, положив руку на худое плечо миссис Истфилд. — Расскажите нам все, что сможете.
Они зачерпнули воды из колодца в дальнем углу сада, подложили старушке под спину свернутую куртку Джулиана, и после нескольких глотков она, запинаясь, начала рассказывать:
— Трое мужчин ворвались в дом… требовали, чтобы он рассказал им об ожерелье… об алмазе. Роджер сказал… что не знает, о чем они толкуют, но они… его ударили, — она испустила слабое рыдание, — и он признался, что оно было у него. Сказал, что это подделка… подделка! Но они ему не поверили… и в конце концов даже я поверила, что оно бесценно. Но бедный Роджер одолжил его… одной из своих моделей. О Боже!.. Они снова его ударили. И тот человек, который распоряжался… сказал, что алмаз принадлежит ему… что Роджер был нанят, только чтобы написать портрет его жены… он сказал, что мой мальчик его украл…
Джулиан обменялся быстрым взглядом с Ребеккой. Слеза потекла по ее щеке: она с грустью смотрела на умирающую.
— Роджер… не был вором!.. О Боже! Они продолжали его бить… и он наконец признался, что этот алмаз ему подарила жена того человека. Но мужчина не хотел в это верить… и Роджер вынужден был сказать, что состоял в интимной близости… с этой женщиной. Она сказала, что алмаз ей надоел. Я никогда не видела… такой ярости и ненависти… как у этого мужчины. Он отказался поверить словам моего сына… сказал, что жена утверждала, будто Роджер украл алмаз… и он ударил моего мальчика… сильно ударил вазой. И он больше не шевелился… мой бедный мальчик…
Следующий приступ кашля был еще слабее предыдущего, она больше не могла держать глаза открытыми. Каждый вдох давался ей все с большим трудом.
Ребекка заплакала.
— Миссис Истфилд, вам нужно отдохнуть.
— Слишком поздно, — прошептала та. Голова ее клонилась то назад, то вперед. — Слишком поздно… Они не обращали внимания на меня. Я обняла своего мальчика… а они в это время поджигали дом, чтобы скрыть свое преступление…