— Ребекка, это непристойно и опасно!
— Я с этим не согласна.
Джулиан хотел было возразить, но решил промолчать. Он уже понимал, что лучше с ней не спорить и ничего не запрещать. А потом до него вдруг дошло, что на него давит прошлое. Он слишком сильно хотел защитить Ребекку… как поступал его отец с его матерью. Джулиан постоянно винил отца за то, что мать совершенно ничего не знала об истинной бездне их финансовых проблем. Она была так блаженно невежественна в этом, что спокойно отправила Джулиана в школу, не подозревая, что у них нет денег заплатить за нее. И она продолжала рожать детей!..
За это он тоже винил отца. Однако теперь Джулиан понимал его лучше. Так трудно было позволить Ребекке рисковать собой. Он хотел прижать ее к себе… защитить от всего мира…
Но он лишь глубоко вздохнул:
— Хорошо, можешь выполнять свои договоренности. Но я буду все время там.
Она широко открыла глаза, не веря, что он так легко согласился.
— Спасибо, Джулиан. Я рада, что ты можешь прислушиваться к доводам разума. А теперь давай позавтракаем.
Она хотела повернуться к подносу, но он поймал ее за руку.
— Это последний раз, когда ты о чем-то договариваешься, не обсудив со мной.
— Я бы охотно все с тобой обсуждала, Джулиан, если бы ты не так закоснел в своих взглядах.
Он только раскинул руки.
— Это ты называешь закоснелыми взглядами?
— Ну-у, я имею в виду твои представления о фамильной чести, как ты ее восстанавливал… Ты же понимаешь. Она для тебя важнее всего на свете.
— Это неправда, — промолвил он, подумав, что она важнее всего.
Глава 18
Остаток утра и первую половину дня они провели в своей комнате. Ребекке очень хотелось походить по деревне, изучить ее, но она понимала, чем вызвано нежелание Джулиана позволить это. Он не хотел, чтобы они показывались на людях лишний раз. Она почти слышала, как он скрипит зубами, глядя в окно.
Несколько часов она посвятила починке их одежды, позаимствовав нужные швейные материалы у благодарной служанки. Впрочем, взгляд Ребекки часто обращался к широкой спине Джулиана. Никогда в жизни она не проводила столько времени наедине с мужчиной. Теперь она понимала, почему это запрещается: такое пребывание пробуждало порочные инстинкты. Она начала раздумывать о том, чем другим могли бы они заниматься в комнате с кроватью.
Он был таким упрямым, так упорно сопротивлялся соблазну. Он хотел показать ей какое-то удовольствие, он ее хотел… но не собирался доводить дело до конца. У него были свои строгие понятия о чести, в которые он верил безусловно, и это помогло ему пережить кризисы, которые сломали бы другого. Ребекка восхищалась им.
Но это не означало, что она перестанет пытаться изменить его взгляды.
Позже, тем же днем, он спустился вслед за ней в распивочную, грозно маяча за ее спиной. Небритый и насупленный, он вызвал не один осторожный взгляд. Мужчины смотрели на него и сразу отводили глаза в сторону. Как ни странно, это вовсе ее не раздражало, она даже была довольна, что он считал необходимым ее охранять, — разумеется, если он не слишком ограничивал ее. Но до сих пор он этого не делал. Она даже начала думать, что он далеко не так склонен все контролировать, как она считала.
Оказавшись в распивочной, он внимательно рассмотрел каждый столик и стул, заглянул даже в заднюю комнату, где хозяин держал бочки с пивом и эдем. Там на крюках свисали с потолка сухие овощи и копченая свинина, и Ребекка усмехнулась, когда ему пришлось нагнуть голову, чтобы от них уклониться. Наконец он устроился за столиком в дальнем углу, откуда мог видеть все, что происходит. Только тогда она облегченно вздохнула и повязала свежий передник.
А вскоре она была слишком занята, чтобы думать о Джулиане. Все пять столов были полностью заняты голодными людьми, и ей нужно было получше обслужить их. Она удивилась тому, насколько устали ее руки. Вскоре от постоянных наклонов заболела спина, но чувство удовлетворения от полезного занятия не покидало ее.
Стоило ей посмотреть на Джулиана, как он встречал ее суровым взглядом из-под тяжелых век. Он подавал ей знак, когда хотел еще пива, и, по ее мнению, давно выпил лишнего. Впрочем, пьяным он не казался, лишь взгляд его становился все более и более хмурым, словно он не мог сдерживать свое недовольство происходящим. Ему не нравилось то, что она делает, но остановить ее он не пытался. И за это Ребекка была ему благодарна.