— Вот как? — пролепетала Кэтрин.
— Ты здорово все устроила. Она дарит детям надежду.
— На это я и рассчитывала.
— Выходит, ты правильно все рассчитала.
— Спасибо вам, Джино. За все. — Кэтрин протянула ему руку для рукопожатия.
Джино, усмехнувшись, наклонился и запечатлел на ее руке поцелуй. Подняв глаза, он увидел, что Кэтрин шокирована его жестом.
— Не смотри на меня так, детка. Я ведь итальянец, не забывай. И если бы на моем пути, когда я был в возрасте Кенни, повстречалась женщина вроде тебя, то, возможно, моя жизнь сложилась бы по-другому. Вы делаете доброе дело, мисс Русалка, Так что, если вдруг вам когда-нибудь понадобится помощь, обращайтесь ко мне.
Когда он ушел, Кэтрин вышла на балкон и увидела сверкающий черный лимузин — подходящий транспорт для главаря банды, — стоявший рядом с автомобилем, который водил Кенни.
— Эй! Что скажешь? — донесся до нее крик Джино. — Ты думаешь, я могу одновременно ездить в двух машинах? Артуро! Отвези ту телегу назад в клуб! Бобби! Открывай-ка дверь лимузина!
Через минуту обе машины уехали, а Кэтрин вернулась в дом с удивленной улыбкой на устах. Все-таки жизнь временами преподносит такие сюрпризы! Иногда можно увидеть солнечный свет в самых темных углах.
Суббота, 3 сентября
В Чарлстоне уик-энд, выпадавший на День труда, обычно считался своеобразным завершением летнего сезона. Отели, улицы и пляжи были полны туристов, местные жители, не уехавшие из города, собирались вместе.
Для Кэтрин этот праздник ознаменовался началом предсвадебных торжеств. Вечером в субботу она слушала камерную музыку, а потом ужинала в особняке советника и миссис Радд. Это был официальный прием, на который было приглашено более семидесяти гостей. Вечер проводился в знаменитой, любимой фотографами музыкальной комнате, известной своей великолепной венецианской люстрой восемнадцатого века.
Элиот забирал ее в семь тридцать. За пятнадцать минут до этого Кэтрин облачилась в черное узкое платье, поверх которого надевалась пышная полупрозрачная юбка из темного шифона. Кэтрин понравился этот наряд: он как нельзя лучше подходил для вечера классической музыки. Впрочем, ее почти не занимали мысли об одежде, потому что у нее не выходили из головы недавние похвалы Анн-Мари.
Приятельница забежала к ней с час назад, прижав к груди новое произведение Кэтрин.
— Я прочла твоего «Клоуна» запоем, — взволнованно заявила Анн-Мари.
— Правда? — с гордостью спросила Кэтрин. — Думаешь, мы сумеем продать его?
— Бьюсь об заклад, что сумеем. Роман захватывает, и, несомненно, издателю мистическая сюжетная линия понравится не меньше романтической. Сделай копию для меня, дорогая. Это уже можно посылать в Нью-Йорк.
Закалывая волосы и вдевая в уши жемчужные серьги, Кэтрин вспоминала сцены из романа. И даже появление Элиота в черном смокинге не оторвало ее от этих мыслей — напротив, Кэтрин лишний раз вспомнила зловещего клоуна.
Улицы, по которым пролегал недолгий путь до особняка «Саут Бэттери», были полны народу; люди, не стесняясь, глазели на серебристый «БМВ» Элиота, когда он останавливался на светофорах. Наконец они добрались до роскошного особняка. Оставив автомобиль у ворот на попечение лакея, Элиот провел Кэтрин в особняк через парадный вход. Они обменялись приветствиями со стоявшими в дверях хозяевами, вошли в дом и были подхвачены потоком богато одетых, приветливых гостей.
В половине девятого оркестр стал настраивать инструменты. Когда жених с невестой вошли в музыкальную комнату, гости встали и приветствовали будущую чету громкими аплодисментами.
Кэтрин лишь сейчас разглядела блистательное общество, собравшееся в музыкальной комнате Раддов, осознала, что привело их сюда. Пока она пребывала в мире своих фантазий, начался отсчет времени. Дистанция была пройдена. Скоро состоится венчание.
Кэтрин украдкой посмотрела на профиль Элиота. И вдруг словно пелена спала у нее с глаз. Погрузившись в мир Ники и Джека, занявшись их проблемами, она чуть было не упустила главного: выходить замуж за Элиота нельзя.
Внезапно паника отступила. Она должна что-то сделать. Но пока что она делала лишь то, чего он от нее ждал. Когда музыка умолкла, Кэтрин захлопала — как будто кто-то дергал за ниточку, и она, как марионетка, двигалась и улыбалась. Неизбежное неотвратимо приближалось, но она была готова к нему не больше, чем в тот вечер, когда Элиот надел ей на палец обручальное кольцо.