Наконец ужасный вечер подошел к концу. Можно было начать нелегкий разговор во время поездки домой, но у Кэтрин в горле застрял ком. А позднее, когда Элиот, раздевшись, рухнул в постель и равнодушно навалился на нее, она остановила его, прибегнув к древнейшей женской отговорке.
— Болит голова? — раздраженно переспросил Элиот. — Что ж, прими аспирин, я подожду.
К счастью, он не смог ждать долго. Пока Кэтрин стояла на балконе под предлогом того, что ей нужно подышать свежим воздухом, Рейнолдс заснул. Кэтрин бодрствовала до первых петухов, и лишь когда стало светать, она легла на кровать поверх одеяла, под которым спал ее нареченный, и, свернувшись калачиком, заснула.
Венчание Барбары Накамура и Эдварда Поуса, состоявшееся третьего сентября, должно было стать самым грандиозным событием года. Ники много лет была знакома и с женихом, и с невестой, поэтому, когда Джек объявил ей, что она не сможет присутствовать на празднествах, которые должны были состояться на курорте в Кона-Кост, ее терпение лопнуло. Ярость и разочарование, копившиеся в ней последние недели, вырвались наружу.
— Если я позволю этому чертову клоуну окончательно запугать меня и не буду ходить вообще никуда, то мне лучше отправиться в тюрьму! — бушевала она. — Подумай об этом, Джек. Не усугубляй мое и без того незавидное положение.
Наконец Кантрелл сдался и даже согласился сопровождать Ники. Церемония венчания, проводимая днем под открытым небом в саду, была великолепной, прием в клубе мог служить образцом хорошего тона и элегантности. Правда, уже к вечеру Елена перебрала шампанского, и Ники осталась с ней в дамской комнате, забыв о времени. Вдруг в дверь громко постучались.
— Ники! — услышала она крик Джека. — Ты там?
Он настоял на том, чтобы она немедленно вышла оттуда, а потом проверил каждый дюйм «феррари», прежде чем позволил Ники приблизиться к нему. Путь по побережью Кона-Кост прошел в молчании. Когда они свернули с берега и дорога побежала наверх, в горы, Ники повернулась и стала внимательно изучать Джека. В фосфоресцирующем свете лампочек, горевших на приборной доске, его белая рубашка словно светилась, зато профиль казался темным и мрачным.
— Я не хотела пугать тебя, Джек, — нарушила молчание Ники.
— Знаю.
— Меня не было всего каких-то пятнадцать минут, — оправдывалась она.
— Целых пятнадцать минут я не знал, где ты!
— Извини.
Джек пожал ее сцепленные руки.
— Все в порядке. Просто меня весь вечер одолевали дурные предчувствия.
После случая в бассейне Ники увидела рядом с собой другого Джека. Он постоянно был настороже. Кантрелл в последнее время стал напоминать именно того одинокого волка, каким он себя как-то назвал: его шерсть вставала дыбом, когда он чуял опасность.
Свернув с дороги, он въехал в ворота ранчо. На веранде горел свет, рядом с лестницей стояла полицейская машина. Одинокий офицер курил, прислонившись к автомобилю.
— Много от него толку! — возмущенно фыркнул Джек, когда они проезжали мимо. — Он думает, что клоун зайдет в дом через парадную дверь? Ты только посмотри на машину. Ведь если придется преследовать кого-то, ее надо будет разворачивать.
— Лейтенант Танака сказал, что даже одно присутствие полиции…
— Лейтенант Танака должен знать, что происходит в каждом уголке ранчо, — перебил ее Джек.
— Это же не Чикаго, Джек. И полиция не имеет права делать то, что ты предлагаешь, — пожала плечами Ники.
Кантрелл покачал головой.
— Я понимаю, что они ограничены в действиях, но мне, черт возьми, это не по нраву. — Развернувшись у веранды, он выключил мотор. «Феррари» стоял капотом к дорожке.
Близилась полночь, высокая луна освещала сад таинственным светом. Все вокруг дышало красотой и романтикой, но Джек, как обычно не обращая на это внимания, подтолкнул Ники из тени к свету.
— Здравствуйте, — поздоровался офицер. — Вечер прошел спокойно.
— Это радует, — буркнул Джек, открывая дверь и пропуская Ники вперед.
В доме было тихо — Мэлия наверняка уже спала, а Остин был в горах — он отправился в давно запланированную поездку.
Теперь ранчо оказалось в распоряжении Ники и ее мужественного спутника. В былые дни Ники не преминула бы воспользоваться случаем и провела бы время, распивая шампанское, танцуя и, возможно, занимаясь любовью до рассвета. Но те времена, казалось, безвозвратно ушли. Сейчас ее дни были полны горькой радости. Ники знала, что Джек по-своему любит ее, но не такая любовь была ей нужна.
Обняв ее за плечи, Джек провел Ники по коридору. Когда они подошли к ее комнате, Кантрелл велел ей подождать, пока он осмотрится. Не прошло и минуты, как Ники сунула голову в дверь.