Закрыв лицо руками, она повалилась на кровать. Так она и лежала несколько минут, пока от грез наяву ее не оторвал тихий стук в дверь. Кэтрин резко села на кровати.
— Я освободил ванную, Кэтрин. Доброй ночи.
— Доброй ночи, — с деланной веселостью ответила ему Кэтрин.
«Спокойного сна», — сказала про себя девушка, наблюдая за тем, как узкая полоска света под дверью исчезла. Она знала, что ей-то заснуть наверняка не удастся.
Глава 16
Более шестидесяти человек пожаловали на торжественное открытие нового элегантного обеденного зала в яхт-клубе «Мейнсейл». В огромном салоне, который назвали комнатой основателей, были высокие, выходящие на океан окна; возле входа зеленели пальмы и лианы. Стены коридорчика, который протянулся вдоль нового зала, были украшены оправленными в дорогие резные рамы снимками основателей яхт-клуба.
Проникая в окна, огненный отблеск заката сверкал на столовом серебре, стоящем в изящном буфете, и на хрустальной посуде для спиртных напитков, которую официанты держали на небольших тележках. Воздух в комнате был напоен ароматами изысканных блюд, дорогих духов и цветочных венков, украшавших шеи клиентов ресторана, среди которых можно было заметить и самого влиятельного на островах человека.
Со своего места около одного из баров Ники увидела Мелроуза, сидевшего за столом в дальнем углу. Она уже было направилась к нему, как вдруг путь ей преградил Паоло.
Взяв ее за руку, он прикоснулся теплыми губами к ее ладони.
— Ты еще красивее, чем всегда, Ники. Окажешь мне честь, позволив проводить тебя после ужина? — Он вызывающе и даже дерзко смотрел на нее.
В прежние времена подобное предложение непременно закончилось бы свиданием в его асиенде на побережье. Забавно, но сейчас эта перспектива ничуть не соблазняла Ники.
— Извини, тебя опередили, — солгала девушка.
Паоло скорчил гримасу.
— Знаешь, вернувшись из Европы, ты все время пряталась. А толпа, между прочим, жаждет увидеть тебя.
— Толпа увидит меня на моем дне рождения на следующей неделе. Надеюсь, ты заметил свое имя в списке приглашенных. — Чмокнув Паоло в щеку, Ники вдохнула такой знакомый запах его одеколона. — Так что увидимся, — пообещала она, продолжая свой путь.
Убедившись в том, что Мелроуз по-прежнему в одиночестве сидит за столом, Ники стала обходить толпу гостей клуба. В коридорчике с фотопортретами основателей было не так людно, поэтому девушка предпочла пройти там. Каждый снимок был умело отретуширован и обрамлен в старинную раму; снизу его подсвечивала лампочка.
Пробираясь к столику Мелроуза, Ники машинально переводила взор с одной фотографии на другую. В конце галереи висел портрет ее бабушки и дедушки. Разглядывая портрет, Ники в который уже раз подивилась тому, как похожи были ее голубые, смеющиеся глаза на глаза ее отца. И Остина. Да и волосы у всех них были светлыми и выгоревшими на солнце.
Ники звала Остина на прием в яхт-клуб, но он отказался — как всегда отказывался, когда дело касалось каких-то торжеств, посвященных его родителям. Вздохнув, Ники приблизилась к столу Мелроуза.
— К тому времени когда был сделан этот снимок, я уже десять лет состоял в компании, — заметил он, увидев Ники. — Трудно поверить, что все имеет свой конец.
— Звучит мрачновато, — прокомментировала его замечание Ники, усаживаясь в кресло напротив Мелроуза. — О чем вы говорите?
— Я ухожу на покой, Ники.
— Уходите на покой? — изумилась девушка. — Но вы не можете этого сделать, Мелроуз! Потому что компания — это вы, а вы — это компания!
Мелроуз едва заметно усмехнулся.
— Мне уже семьдесят один год, детка, и у меня было два сердечных приступа. Мне уже давно следовало уйти на пенсию.
Ники удивленно смотрела на его морщинистое лицо, обрамленное белоснежной шевелюрой.
— Но как же все обойдутся без вас? — нерешительно спросила она.
— Как-нибудь обойдутся, поверь мне. Последние несколько месяцев я готовился к уходу. Завтра утром я улетаю в Сан-Франциско, в свою квартиру на материке, которая станет моим последним прибежищем. После всех встреч и передачи тебе наследства на следующей неделе все постепенно придет в норму. Я должен был раньше сказать тебе об этом, да только у меня не было возможности потолковать с тобой после твоего приезда из Европы.
— А Остину известно об этом?
— Да, я уже довольно давно поведал ему о своих планах.