Алан будто был рад этому и хотел провести со мной еще немного времени, но Фабиан быстро разрушил его планы.
— Тебя искала Катерина, — прохрипел он.
— Нет, — простонал Алан, крепче сжимая мою руку, которую я хотела спрятать от любопытного взгляда любовника тети.
— Да-да, ей удалось наладить связь с помощью ребят Штейна. Поступило много запросов, которые ей одной будет трудно разобрать. Помоги ей.
Алан переглянулся со мной в поиске поддержки, но я лишь пожала плечами. Он обреченно вздохнул, напоследок сжал мою руку и отпустил. Что-то прошептав Фабиану на ухо, Алан ушел вперед.
— Неисправимый дурак, — хохотнул он.
— В этом вы с ним похожи, — усмехнулась я.
— Да, — не стал отрицать Фабиан. — Спасибо, Ри-Ри.
Я удивленно вскинула бровь. Иногда меня так называла Маринетт.
— Прости, — прокашлялся он. — Просто Марри часто называла тебя так в наших разговорах.
— Вы обсуждали меня? Надеюсь, не после ваших извращений?
Фабиан рассмеялся в голос. Но я спрашивала совершенно серьезно.
— Я конечно тот еще засранец, но я бы не смог обсуждать достижения племянницы моей возлюбленной после того, как мы с ней… Кхм… В общем, думаю, мы друг друга поняли.
Я не выдержала и рассмеялась.
— Да. Спасибо, Фабиан.
Настала его очередь удивленно посмотреть на меня.
— За что?
— За то, что был с ней. За то, что пытался предупредить меня. Но я… Сам видишь.
— Рейчел, перестань.
— Знаю-знаю. Но все же, спасибо.
Мои слова тронули старого развратника. Мне даже показалось, что на глазах выступили слезы, но он быстро собрался.
— Хорошо, я принимаю твою благодарность.
Я улыбнулась и хотела уже уходить, но решила добавить:
— Ты был единственным для нее.
Фабиан растерялся. И теперь я точно была уверенна, что в глазах скопились слезы, которые он сдерживал на похоронах Маринетт.
— Как и она моей, — хриплым срывающимся голосом ответил он.
Я подбодрила его улыбкой и прошла вперед.
Когда я вернулась в свою палату, то встретилась с младшей сестрой Сатио Сумико. Она испугано вздрогнула, но быстро взяла себя в руки и показала мне новую комнату, которая находилась недалеко от комнаты Алана. Меня это смутило, но поймала себя на радостном возбуждении. А может это своего рода изощренная месть Сатио? Ну что ж, я не против.
Сумико еще некоторое время провела вместе со мной в комнате, показывая где лежать все необходимые для удобства вещи. Мы говорили на японском, что упрощало наше взаимопонимание. Мне даже удалось ее рассмешить, вспомнив одну японскую шутку.
Как только младшая из семьи Симидзу оставила меня одну, я долго сидела на кровати и размышляла обо всем, что сегодня рассказали Штейн и Алан. Все было слишком запутано. Я старалась разложить все по полочкам, но хаос только усиливался. Голова с каждой новой попыткой начинала ныть, но я должна была все переварить.
Хорошенько выругавшись, я нашла бумагу и ручку. Маринетт всегда говорила: когда хочешь разобраться в сути, составь таблицу или распиши все известные переменные. И такими темпами я исписала несколько листков, пока не составила на полу схемы всех перипетий, связывающих нас всех.
Взглянув на свою работу сверху вниз и проследив глазами хронологию событий, я наконец-то пришла к окончательным выводам. И в этот же момент я ощутила вселенскую усталость. Я подумала о душе, но сил совсем не было. Подойдя к кровати, я так и упала на нее. Как только моя голова коснулась подушки, меня поглотил глубокий, но беспокойный сон.
На следующий день меня разбудили Катерина и миссис Симидзу. Обе долго сетовали, что я совсем не беспокоюсь о себе и все еще изредка кровоточащей ране. Приняв душ и сделав перевязку, я почувствовала себя лучше, даже немного отдохнувшей. Катерина принесла мне несколько комплектов одежды и под мой вопросительный взгляд лишь отмахнувшись сказала:
— Давай это считать небольшим подарком в честь знакомства.
Возражений она не приняла, и мне пришлось сдаться. Стоит признать, что вкус у нас с ней был схожим и размер одежды тоже. Быстро собравшись и приведя себя в какой-никакой порядок, я присоединилась к команде Штейна в разработке «плана мести».
Керри была очень рада моей компанией, чего нельзя была сказать о Сатио. Он был единственным, кто не одобрял моего присутствия. И показывал это всем своим видом и короткими недовольными ответами на любой мой уточняющий вопрос. Я старалась не обращать внимание, но постепенно это начинало выводить из себя. Но я сдерживалась, так как была благодарна его семье и ему самому за спасение моей жизни.