— Вы правы, Рейчел. Перейду сразу к главному. И первое, что я хочу сказать — я совершенно не поощряю выбор моего сына. Это касается как выбора профессии, так и отношений с вами.
Не думала, что ее слова заденут меня. С лица тут же сошла краска, а руки неожиданно стали ледяными. И это, несмотря на обжигающую чашку в руках.
— Я уже потеряла важного для меня мужчину. И тогда чуть не потеряла второго. И вот снова спустя столько лет, мой сын рискует не понятно ради кого своей жизнью, как это сделал его отец, — голос Наташи был твердым, но каждое слово терзало ее изнутри. Она давно хотела поговорить об этом и высказаться. — Я знаю, что именно Стефан спас вас тогда. Именно трагедия вашей семьи побудила моего мужа так упрямо идти до конца. Теодор Штейн не смог помочь ему и уберечь от гибели. Конечно, упрямство и принципиальность Стефана здесь сыграло не мало важную роль. Но ответственности это ни с кого не снимает.
Я опустила взгляд, но, когда подняла, уверенно ответила:
— Мистер Фальк сделал свой собственный выбор. Правильным ли он был? Думаю, не нам судить. Никто, кто сейчас втянут в этот конфликт, не может нести единоличную ответственность за происходящее. Единственный кто точно должен понести ответственность — мой дядя — Ричард Беррингтон. Победа над ним будет означать, что Стефан Фальк отдал свою жизнь не напрасно. Мои родители и Маринетт погибли не напрасно. И мы сейчас боремся не напрасно.
Наташа слушала меня внимательно. Не все слова, сказанные мной, ей нравились. Я видела это по искрам негодования в ее глазах. Но она умела скрывала любые проявления эмоций на лице. Вот она многолетняя выдержка и стальной внутренний стержень. Но я не могла себе представить, насколько тяжело было на постоянной основе держать в руках контроль. Хотя я сама была такой еще несколько месяцев назад. Пока эмоции не захлестнули с головой.
— Мы все обижены, все скорбим, все озлобленны. И пытаемся найти крайнего. Но в такие моменты — главное сохранять холодную голову и логику. Именно эмоции погубили моих родителей, Маринетт и мистера Фалька. И чуть не погубили меня и Алана.
Миссис Фальк тяжело и протяжно вздохнула.
— Довольно, Рейчел. Я вас поняла, — спокойно остановила она меня, несмотря на холодность в голосе. — Не могу не согласиться с вами. Но я — мать и скорбящая жена. Как бы я не старалась, а взять под контроль такие сильные чувства невозможно. Но!
Она встрепенулась и села прямо. Меня напугала такая резкая перемена.
— Сегодня вы произвели на меня впечатление, и ваши последние слова поставили точку. Хоть я все еще не одобряю вашу с Аланом связь, я не стану препятствовать вам. Вы девушка, которую не так просто сломать. И вы готовы отстаивать свои принципы и принятые решения, даже если против вас более влиятельные люди.
Я усмехнулась. Наташа действительно была влиятельнее и сильнее меня в данной ситуации, но все же я воспринимаю нас как равных. Особенно после показательной тренировки на стрельбище.
— Позвольте спросить еще кое-что. После победы над вашим дядей, как вы планируете распорядиться легальной частью бизнеса семьи?
Я усмехнулась.
Наконец проснулись профессиональные черты истинного бизнесмена.
— Если честно, я об этом еще не думала, — тихо ответила я. — Меня никогда не привлекал бизнес семьи. Но, когда мы были в Камбодже, я поняла, что в этом есть своя прелесть. И мне это нравится. Тем более, несмотря на мою незаинтересованность, Маринетт отдавала много сил и ресурсов на мое обучение.
— Интересный ответ, но не отвечающий моим ожиданиям.
— Думаю, в этом вопросе мы с вашим сыном похожи.
Мама Алана не сдержала смешка.
— Полагаю, что так.
Мы обе улыбнулись друг другу. Неожиданно для нас обеих эта встреча прошла очень хорошо и закончилась без кровопролития, которого так боялся Алан. У меня были опасения и страхи, но сейчас я могла спокойно выдохнуть. Я смогла найти общий язык с железной леди Наташей Фальк.
— То, что ты жива — уже хороший знак, — ворвавшись в комнату Сатио, где собралась вся наша команда, воскликнул Алана.
Он подошел ко мне и стал осматривать со всех сторон. Он крутил меня, вертел, задирал рукава моей кофты.
— Может мне уже раздеться, чтобы ты убедился, что со мной все в порядке?
Алан хмыкнул, не переставая хмуриться.
— Раздеть я тебя всегда успею.
Он заметил красную линию на моей щеке и тихо выругался на шведском.
— Что с твоей щекой?
— Несчастный случай, — улыбнулась я.
На щеке действительно осталась красная линия, но к вечеру она уже начала пропадать. Алан сразу понял, кто приложил к этому руку. Он оставил долгий поцелуй на месте покраснения.