Теодор Штейн скончался.
Каждый из нас в тот день не был готов к таким новостям. Несколько минут никто не мог проронить ни слова.
Спустя несколько дней состоялись похороны. Не знаю, как я нашла силы прийти на них. Я плохо осознавала происходящее, как в день похорон Маринетт. Но хотя бы меня не заставили произносить речь.
Алан держал меня за руку на протяжении всей службы. А затем увез в свою квартиру в Лондоне подальше от печальных мест, напоминающих о прошлом. Это дало мне возможность на время полностью отключиться от всего, что связывало меня и Теодора.
Но на следующий день, к нам пришел адвокат. Как оказалось, я была единственным наследником состояния Теодора. Бумажные формальности полностью лишили меня возможности думать. Чувства отошли на второй план, пока среди вещей Штейна в его поместье я не нашла коробку с инициалами «РАБ». Сначала мне показалось это забавным. Не думая, я открыла ее. И все эмоции, вся боль вырвались наружу, когда я обнаружила в коробке свои детские вещи и фотографии.
В завещании был пункт, где Теодор обратился лично ко мне со словами:
«Я всегда был рядом и наблюдал, как ты растешь. Некоторые вещи я смог сохранить. Надеюсь, они помогут тебе вспоминать меня с улыбкой на лице.».
Погруженная в мысли о смерти Штейна, я не заметила, как Алан несколько раз позвал меня.
— Рейчел.
Его голос звучал приглушенно, а все из-за того, что он встал со стороны поврежденного уха. Я поправила аппарат, что должен был улучшать слух.
Алан помог мне убрать волосы, чтобы они не мешали.
— Что говорят доктора? — спросил он мягко. — Неужели невозможно полностью восстановить слух?
— Это процесс долгий. Мне повезло, что такой шанс вообще имеется, — улыбнулась я и шмыгнула носом.
Алан встал ко мне лицом к лицу и улыбнулся.
— Ты такая милая сейчас. Из носа льет, глаза опухшие.
Я возмущенно пихнула его в грудь, но не смогла подавить улыбки. Он всегда умел отвлечь меня от грустных мыслей.
Мы продолжали тихо посмеиваться. Из головы совсем вылетело то, что мы находились на кладбище.
— Тише ты! Это не то место, чтобы веселиться! — пыталась злиться я, оглядываясь по сторонам.
Алан и не думал слушаться меня. Он обнял меня и прижал к своей груди.
— Прости, Кара Ламмет. Даже с соплями и опухшими глазами я люблю тебя больше всех на свете.
Я почувствовала, как щеки покрываются румянцем. Объятья Алана согревали и убаюкивали. Я выдохнула и обвила его талию руками. Он покачивал меня как маленького ребенка. И я совсем не была против этого. Я ощутила на макушке прикосновение губ и обжигающее дыхание. Мне стало так уютно, что глаза сами собой закрылись.
Сколько мы так простояли — неизвестно. Но холод крепчал и оставаться на улице было бы глупо. Мы оба только-только восстановились после тяжелых травм.
Словно прочитав мои мысли, Алан произнес:
— Я бы не отказался от чашки горячего шоколада со взбитыми сливками и карамельным сиропом.
— М, — промычала я согласно. — А еще укутаться в теплый плед и сесть перед камином.
Я подняла голову и встретилась с губами Алана. Он оставил нежный поцелуй на кончике моего носа и улыбнулся.
— М! Солено! — воскликнул он, облизывая губы.
Залившись краской, я снова ударила его, попытавшись вырваться из объятий. Он смеялся и крепко держал меня, пока одним неловким движениям я не повалила нас на землю. Одно радовало — этот год выдался снежным, и упали мы на мягкий снег.
Мы смеялись как маленькие дети.
С неба падали мелкие снежинки. Несколько упало на мой нос, и я парочку раз чихнула.
— Рейчел, — раздался тихий голос Алана, а вскоре надо мной навис он сам.
— М? — промычала я.
Я провела рукой по его щеке.
Никогда не перестану любоваться этим прекрасным личиком.
— Ты выйдешь за меня?
Этот вопрос застал меня врасплох. Я недоуменно приподнялась на локте и взглянула в глаза Алана. Он был серьезным и даже немного хмурым. И я поняла, что он совсем не пошутил.
— Мне не послышалось?
— Нет. Я попросил твоей руки, — спокойно ответил Алан как будто это было самым простым и обыденным вопросом.
Резким порывом я обхватила щеки Алана и поцеловала его. Поцелуй был глубоким, долгим и… Соленым. Но это нисколько не испортило его. Медленно оторвавшись, мы взглянули друг другу в глаза.
— Это «да»? — спросил Алан, улыбаясь кончиком губ.
— Я этого не говорила, — хитро улыбнулась я.
Алан нахмурился и сел, потянув меня за собой. Наши лица были так близко, что дыхания слились воедино.