Я провела пальцем по все еще гладкой и глянцевой фотобумаге. К горлу подступил ком горечи и скорби. Меня лишили возможности расти в тепле и под защитой мамы и папы, оставив травму, которая испытывала меня на прочность в кошмарах. Как бы Маринетт не старалась, но вылечить эту рану ей не удалось. Ведь именно она сейчас является тем, что не дает мне сдаться. Я найду всех виновных и отправлю их в Ад.
Я отложила снимок, чтобы еще сильнее не растревожить рану, и вернулась к приятным открытиям, которые нашла Керри.
Откинувшись на мягкое кресло, я сделала глоток белого вина. Вкус был приятным. Особенно после того поила на приеме. Взгляд упал на открывающийся из иллюминатора пейзаж приближающегося Пномпеня. Красивый экзотический город, в которой я прилетела, чтобы в очередной раз замарать руки. Но я быстро отбросила голос совести и переключилась на приятные услуги Первого класса.
После тяжелого провала и некомфортной ночи в дешевом отеле, мир все-таки решил меня наградить. Первый класс оказался восхитительным поощрением за долгую и трудную работу, а найденная Керри информация заполнила большую часть дыр в головоломке хитросплетений судеб.
Подруга к утру прислала мне информацию, что смогла раздобыть. Она умудрилась взломать базу данных SÄPO, чтобы найти интересующую меня информацию о Стефане Фальке, да так, что ее вмешательство даже не заметили. У меня появилось еще больше вопросов к этой службе. Но чего-то стоящего я не смогла из нее вытянуть. Файлы все равно оказались повреждены, а некоторые намерено искажены. Ничего кроме имени и дат рождения и смерти не было. Ни о сроках службы, ни послужного списка. Ничего. Керри обещала с этим разобраться, а пока я изучала отрывки биографии моего охотника и его предполагаемого отца по немногочисленным статьям прессы:
«Стефан Фальк спас ребенка.
Серьезная авария произошла на трассе под деревней Гштад. Машина по неустановленным данным, несколько раз перевернувшись, съехала в кювет, где врезалась в большой каменный валун. Возгорания не произошло.
Первым на место происшествия прибыл посетитель горнолыжного курорта Гштад — Стефан Фальк, который по некоторым стечениям обстоятельств тоже в этот день выехал из отеля, не желая оставаться на рождественские праздники. Заметив тревожные следы торможения и разрыв ограждения, господин Фальк остановился и обследовал место происшествия, вызвав перед этом экстренные службы.
При осмотре автомобиля, который из-за падения и удара превратился в груду металлолома, он обнаружил, что водитель и пассажирка мертвы. Ими оказалась супружеская пара из Англии. Но, к большому удивлению, господин Фальк обнаружил живого ребенка на заднем сиденье автомобиля. Он был пристегнут к детскому креслу, что возможно спасло ему жизнь.
Следователи отказались называть фамилию погибших в этой страшной аварии по просьбе родственников.
По словам очевидцев, прибывших на место происшествия, ребенок был серьезно ранен в грудь осколком разбившегося лобового стекла. Его госпитализировали в тяжелом состоянии. Сейчас за жизнь ребенка борются врачи.
Пока это все новости последнего часа.».
Ролик об аварии остался в хрониках. Я посмотрела его несколько раз, чтобы убедиться, что это та самая авария. Сравнив фотографии, что дал мне Ричард и я сама нашла за годы поисков и фрагменты из отрывка новостей, что достала Керри. Сомнений не осталось. Тот выживший ребенок на руках агента — я. И Керри подтвердила мои догадки относительно фотографии, что я нашла ночью.
Неосознанно я потерла шрам, который отозвался фантомной ноющей болью.
Не хороший знак.
Мои воспоминания с годами стали смутными и блеклыми. Но мои уши отчетливо сохранили звук скрежета металла, бьющегося стекла и мужского голоса сливающийся с женским криком. Что именно они кричали, я вспомнить не могла. В детстве мне часто мерещились крики людей и сирены машин скорой помощи. Глаза же еще помнили обрывки мигающего света, врачей в масках и халатах, склонившихся надо мной.
Тетя Маринетт всегда старалась обходить эту тему стороной. До девяти лет меня мучили кошмары и панические атаки. Мари потратила много денег на психологов и врачей, чтобы они вылечили меня. И стоит отдать им должное. Они справились. Но шрам и эмоциональные вспышки, которые особенно часто стали проявляться в последнее время, не позволяют мне до конца забыть прошлое.