Когда сердце немного успокоилось, я сбросила скорость и свернула на «дикую» дорогу. Я остановилась, выехав к обрыву, что находился на противоположной части от места моего сегодняшнего задания. Снег все сильнее сыпал с неба. Хотя бы погода на моей стороне и к утру заметет за мной следы. Из далека появлялись все новые вспышки прожекторов. Я подняла нехилый шум. Наверняка мой преследователь, который был удачлив настолько, что смог увидеть меня на одном из заданий и сесть на хвост, уже на следующий день примчится в это поместье.
Выдохнув, я почувствовала, что телефон до сих пор вибрирует. Я достала его из кармана, не отрывая взгляда от переполошившегося поместья, отвела на звонок.
— Я должна поблагодарить тебя, тетушка, за то, что твой звонок чуть не стоил мне проваленного задания. Надеюсь, ты позвонила, чтобы сказать что-то важное! — я сняла сломанный датчик изменения голоса и потерла горло. — Скажи «спасибо», что я все-таки смогла раздобыть информацию, о которой ты грезила в своих извращенных снах.
— Рей, — раздался в трубке голос человека, которого я не ожидала услышать. — Ее больше нет с нами. Маринетт мертва.
Я впала в ступор. Посмотрев на экран телефона, чтобы убедиться, что ответила на звонок тети, а не дяди Ричарда, я не сдержала смешка.
— Забавная у вас с Мари шутка, дядя! Она решила так меня проучить?
— Рей… — дрогнул голос дяди, и я поняла, что это шутка.
Все звуки вдруг стихли. Перед глазами появился туман и окутал все вокруг. Уши наполнились противным звоном. Моя рука стала ватной. Вся боль в теле стала приглушенной и незначительной по сравнению с той, что начала нарастать в груди. Глаза неприятно защипало. Каждая мышца задрожала. Телефон выпал из руки и утонил в снегу. Перед собой я больше не видела ничего.
«Ее больше нет с нами. Маринетт мертва…» — голос Ричарда эхом проносился в голове снова и снова.
Все происходило как в замедленной съемке. Я нащупала телефон, положила его в карман вместе с еще одним сломанным за эту ночь прибором и завела мотоцикл. Удивительно, как четко я продолжала управлять своим телом. Но дорогу до дома тети я совсем не запомнила.
Глава 2
РЕЙЧЕЛ
— Сегодня мы прощаемся с невероятно сильной женщиной. Маринетт Энн Беррингтон была… — голос священника обрывками долетал до моих ушей. Я толком не разбирала их значения.
Все немногочисленные родственники, друзья и партнеры сидели в часовне на территории родового особняка нашей семьи на похоронах Маринетт Беррингтон. Я не отрывала глаз от открытого гроба, где лежало тело тети. Меня все не отпускало чувство, что это было самым глупым в жизни розыгрышем, который вышел из-под контроля. Мари будто спала и вот-вот должна открыть глаза и сказать, что все это не более чем шутка. Но она продолжала лежать в гробу, сложив на груди руки.
Я долго выбирала, что из одежды передать сотрудникам морга. Маринетт всегда говорила, что предпочла бы лечь в могилу «при всем параде». Но тогда я лишь смеялась над ней, не предполагая, что когда-нибудь и тем более так скоро воплощу это желание в жизнь. Я выбрала ее самый любимый синий костюм от «Chanel». Она всегда называла его «своими доспехами». И все переговоры, когда тетя надевала этот костюм, заканчивались для нее неоспоримой победой и очень выгодной сделкой.
Я настолько погрузилась в свои воспоминания, что не заметила, как наступила тишина. Дядя Ричард сочувственно похлопал меня по травмированному плечу, которым я выбила окно. Я чуть не зашипела и посмотрела на него. Он лишь кивнул на священника. Ричард смотрел на меня жалостливо и понимающе, что раздражало меня. Но я растерялась, когда поняла, что внимание всех собравшихся обращено на меня.
— Рейчел, речь, — подсказала дядя.
Не сразу поняв, какую речь он имеет в виду, я спохватилась и опустила взгляд на колени. На них как раз лежал листок с моей прощальной речью, которую любезно помогли мне подготовить кузены.
Я сглотнула неприятный ком в горле и на ватных ногах, стараясь не хромать из-за вывиха, направилась к постаменту с трибуной. Для этого мне пришлось пройти мимо гроба с тетей. Я всеми силами подавила в себе желание заглянуть в него. Мне хватило одного раза в морге, чтобы запомнить мертвое лицо близкого человека и признать трагическую действительность: Маринетт больше нет.