— Борись, Митт Ламмет. Не смей сдаваться, — шептал я. — Ты должна бороться.
Стараясь не задет иголку от капельницы, я поднес ее руку к губам и оставил нежный поцелуй.
Теплая…
Я прислонился щекой и закрыл глаза.
— Рейчел, — позвал я ее, но ответа не получил. — Ламмет. Я вытащу тебя из тьмы. Только позволь… Только не отталкивай.
Я закрыл глаза и тяжело выдохнул.
— Мама сказала, что все будет хорошо, только ей нужно соблюдать постельный режим, а не рваться с оружием в новые передряги, — попытался успокоить меня напарник. Я даже не заметил, как он вошел.
Я промычал в знак согласия, вновь поднимая взгляд на Рейчел. Сати прошел мимо и сел в кресло у окна. Он старался не смотреть на девушку, но любопытство было сильнее принципа.
— Выглядит лучше, чем должна бы с учетом тяжести ранения.
Я промолчал. Сил отвечать не осталось. Мы на какое-то время погрузились в тишину, и лишь кардиомонитор продолжал наполнять комнату звуком. Между сигналами я слышал равномерное дыхание Рейчел. Это успокаивало меня и расслабляло.
— Не хочешь узнать, что решили Штейн, Холм и остальные? — спросил напарник.
Я вздохнул и, соглашаясь, моргнул глазами. Сатио выдохнул и удобнее уселся в кресле.
— Теодор успокоил и отговорил Фабиана от необдуманных действий. Но согласился, что промедление и бездействие только навредят нам и ей.
Сати мотнул головой в сторону Рейчел. Принципиальность моего напарника иногда выходила за пределы любых приличий. Хотя в его ДНК должно было отложиться характерная для его семьи черта — уважение ко всему и всем. Но я не виню друга. Его можно понять.
— И какой у них план? — спросил я хриплым и севшим голосом.
— Как ты знаешь, через несколько недель инаугурация Беррингтона. Уже известно, кто будет на вечере. И подтвердились эти списки в документах, которые достала Керри, — Сатио смутился, назвав подругу Рейчел по имени. Немного помедлив, пытаясь взять свое смущение под контроль, друг продолжил: — Так вот, Штейн тоже посмотрел списки и сказал, что большая часть партнеров, приглашенных на инаугурацию, его друзья и акционеры во многих проектах. Понимаешь, что это значит?
Я удовлетворенно усмехнулся, понимая к чему ведет Сати. Друг увидел мое понимание и продолжил более воодушевленно:
— Теперь у нас есть козыри и время, чтобы переманить на нашу сторону большую часть партнеров.
— Но, Сатио, — выдохнул я и чуть отодвинулся от Рейчел. — Даже если мы переманим всех этих людей, как это помешает возвышению Беррингтона?
— Эх, кислая клубничка, вот что значит выйти из сферы бизнеса.
Я повернул голову и увидел, что в дверях стояла Катерина. Она выглядела лучше всех нас вместе взятых. Кимоно нежного персикового цвета подчеркивало ее ангельскую красоту. Жаль, что характер не соответствовал такой внешности.
Локоны аккуратно спадали на плечи подруги. Она редко собирала волосы и сейчас решила не изменять себе. Кэт с сочувствием улыбалась. Но было в ее глазах что-то оскорбляющее меня. Да, я отошел от бизнеса и давно не занимался им. Но все равно было обидно видеть, что Кэт только ждет случая, чтобы уколоть меня этим и показать свое превосходство надо мной.
— Переманив большую часть людей с заманчивыми перспективами на сотрудничество, мы вставим палки в колеса Беррингтону, и многие будут выступать против его главенства над оставшимися членами семьи Беррингтон, а их по пальцам одной руки можно пересчитать, и тем более над их семейным бизнесом. С ним никто не захочет заключать сделок, и это поставит его в тупик. И тут даже связь с семьей Альтман станет бесполезной.
— Но этот кусок дерьма все равно будет главой дома, — выдохнул я.
— Что он будет за глава, если у него не будет поддержки влиятельных партнеров? — спросила Катерина. — Такими темпами, он просто уйдет из чистого бизнеса и уже не сможет прикрывать им свои грязные делишки.
Я усмехнулся, но в глубине души все еще сохранялись сомнения.
— Как тут наша красавица? — спокойно спросила Кэт, падая на свободное кресло рядом с Сатио.
— Как видишь, она живее всех живых, хотя давно должна была подохнуть, чтобы хоть как-то искупить свои грехи.
— Сати, пожалуйста, — устало вздохнул я.
Напарник опустил глаза, но я видел, что вины и смущения он не испытывает.
— Хорошо, но не жди от меня хоть капли сочувствия и уважения к ней. Она его не заслужила, особенно после того, как наставила пистолет в сторону моей семьи. Она подняла оружие в нашем доме и готова была выстрелить, если бы не ее обморок от кровопотери. Моя мама столько сил потратила, чтобы ее спасти…