Я все же заставила себя перевести взгляд на своего крестного. Как и ожидалось, его глаза ни на секунду не отрывались от меня. Я никак не могла понять, что за мысли крутятся в голове этого человека. Взгляд Штейна был по-отечески мягким и теплым, но в то же время создавалось впечатление опасности. Я чувствовала, что внутри меня «копаются». Пытаются прорыть путь к моей душе и моим тайнам.
Мне стало неуютно от этого, но я не стушевалась. Это было сравнимо брошенному вызову на дуэль: «кто кого». Что ж я всегда любила такие вызовы. Натянув на себя надменность, которую переняла у тети, я положила ногу на ногу, а руки опустила на подлокотники кресла, полностью забирая пространство себе. Если это проверка, то я не провалю ее.
— Так я жду, — холодно напомнила я.
Штейн еще несколько секунд смотрел на меня все теми же глазами, но все-таки сдался. Я ожидала большего. Но он тяжело вздохнул и наконец-то начал говорить:
— Я молчу не потому что не знаю, что тебе сказать, а потому что не знаю, на сколько правильно ты воспримешь информацию. Много лет и особенно за последний год у тебя складывалось четкое и непоколебимое представления о событиях прошлого и об их участниках. И смею признаться, что от части боюсь твоей реакции, так как ты намеривалась убить меня в течение этого года. Иногда я чувствовал твое дыхание на затылке. Так близко ты порой была ко мне, даже сама, не замечая этого.
Я скептически приподняла бровь. Но Теодор не стал вдаваться в подробности. Он только усмехнулся.
Я не могла не согласиться с его чувствами, страхами и мыслями. Действительно, во мне сохранялась некоторая категоричность и глупое упрямство. Но я четко определила для себя, что надо узнать и другую сторону конфликта. И это следовало сделать с самого начала.
— Я готова вас выслушать, — подбодрила его я.
— Но готова ли ты меня услышать?
Я тяжело вздохнула.
Ну почему обязательно все нужно усложнять?
— В любом случае, ваше молчание только усугубить положение и еще сильнее укрепит мою несговорчивость, — я вздохнула. — Вы правы, считая, что я настроена крайне скептически к вам. Несмотря на открывшиеся обстоятельства и признание Ричарда, это не снимает ответственности с вас. Мне нужно заполнить пробелы, которые сможете закрыть и дополнить только вы. Чтобы окончательно принять решение для себя. Так что я хочу услышать вас, крестный.
На слово «крестный» я надавила сильнее. Мне было некомфортно называть Штейна так, но это было своего рода сигналом, направленным на готовность к перемирию.
— Хорошо, — выдохнул он. — Нет. Твоих родителей убил не я. И тем более я не причастен к гибели Маринетт. Но, как ты и сказала, это не снимает с меня ответственности в отношении того, что произошло с вашими с Аланом семьями. На мне есть ответственность.
В какой-то степени я почувствовала облегчение, но это не принесло мне покоя, который я искала. Найду ли я вообще покой?
— Хорошо. Надеюсь, вы понимаете, что мне нужно было услышать эти слова именно от вас?
— И твой вердикт? — усмехнулся Штейн.
Я немного задумалась и присмотрелась к нему. Сейчас передо мной сидел пожилой человек, на долю которого выпало не мало жестоких испытаний. В его глазах очень четко считывалась усталость. Иногда я замечала, как они тускнеют, а взгляд становится пустым. Как будто в эти мгновения Штейн проваливается в прошлое и переживает тяжелые моменты снова, снова и снова. И проскальзывало некоторое безразличие. Как будто ему уже было все равно, поверю я ему или нет. Он уже устал бороться. Но было жизненно необходимо завершить все дела.
Мне стало его жаль в какой-то степени. Но расслабляться было рано. Нельзя было стереть все, что произошло за последний год одним лишь словом «нет». И тем более нельзя было стереть все, что произошло за последние двадцать лет, а может и больше. Нужно поставить твердую точку, иначе каждого из нас ждет печальный конец.
— Я вам верю, — ответила я. — Уже давно верю, но… Сложно признать ошибку, которая стоила стольких жертв. В том числе собственной.
Мне на мгновение показалось, что он вздрогнул и выдохнул с облегчением. Будто я была для него судьей, от которого зависела его жизнь. Но Теодор быстро справился с эмоциями и улыбнулся.
— Я рад, Рейчел. Жаль только, что тебе пришлось узнать правду, пройдя через все это.
— А мне не жаль, — покачала я головой.
— Правда? — искренне удивился Штейн.
— Да. Я упряма. Мне сложно признавать свою неправоту и заблуждения. И я оказалась в ситуации, где на моих слабостях разыграли неплохую партию. Только такая экстремальная ситуация заставила меня прийти в себя и переосмыслить все. И это было неизбежно. Пойдя по грани между жизнью и смертью… Опять, — выдохнула я. — Мне удалось сорвать пелену сказки, рассказанной Ричардом.