рипит, и исходит диким криком.
Пьяный палач ухмыляется.
Дознаватель повторяет вопрос:
- Ты убила виконта де Жузака?
Герда со стоном отвечает:
- Нет!
Дознаватель кричит:
- Палач, еще ей один клин! Потолще!
И снова следует удар, от которого содрогается все тело девочки. Слезы бегут из глаз Герды, героине Андерсена очень больно, но она не признается.
Дознаватель вопит:
- Да признайся нам! Это всего лишь слова!
Герда неожиданно находит в себе силы внятно ответить:
-Слова как ветер, крутят мельницу дающую муку мудрым, и муку глупцам!
Ведущий допрос кричит:
- Еще два клина!
И опять летит молот...хрустят косточки, детских ножек, от болевого шока ребенок опять теряет сознание. Герду ведром ледяной из подвала воды приводят в себя. И продолжают изощренную и вместе с тем топорную пытку. Вот в тисках одновременно зажимают, пальчики рук девочки. Сдавливают тиски. Герда снова теряет сознание. На сей раз надолго. Даже ведро воды не может привести её в себя.
Девочка лежит в пыточном кресле бледная и окровавленная.
Герда очнулась. Ну и кошмарный у нее сон. Однако, после тяжелой работы и долгого пути, босые ножки у нее сильно гудят и болят. Голые, пыльные подошвы девчонки потрескались и на них больно ступать. Через силу Герда заставила себя встать, и двинулась пешком. Сбитые ступни болели, но девочка стиснула зубы сильнее, и шагала на воле. Хотя каждый шаг и взрывался дикой болью.
Постепенно впрочем, тело разогревалось, и боль притуплялась. Хотя ноги и особенно икры сильно ныли от усталости, а голая, сбитая подошва саднила от мелких камушков на дороге.
Девочка шла через силу и, даже прибавляла шаг… Солнце перевалило за полдень. Появилось новое село. Герда прихрамывая, вошла в него. Жилки у нее звенели от напряжения.
Девочка протянула руку и попросила слезно:
- Дайте, пожалуйста, хлеба.
Одна из женщин дала ей кусок блина, друга черствую горбушку, третья картофелину.
Герда немного подкрепила силы. И немного посидела на лавке. К ней подошел мальчишка и спросил:
- Куда идешь девочка?
Герда честно ответила:
- Я ищу своего названного братца Кая!
Мальчик пожал плечами и ответил:
- Два Кая и у нас в селе есть. Имя распространенное. А мир велик. А у тебя и так ножки сбиты в кровь.
Герда тяжело вздохнула и ответила:
- Я это знаю. Но не могу предать своего друга!
Мальчик заметил:
- У тебя в сумке что-то есть!
Герда кивнула:
- Да в ней красные башмачки!
Пацан с улыбкой спросил:
- Дорогие?
Девочка кивнула:
- Да! Бабушка полгода копила!
Мальчик с удивлением спросил:
- А почему ты в них не ходишь?
Герда честно ответила:
- Потому и не хожу, что они дороги! Путь может быть долгим, и они разваляться.
Мальчишка предложил:
- Продай их, и ты сможешь покупать по пути еду!
Герда отрицательно мотнула головой:
- Нет! Кай их ни разу не видел! Я хочу показаться в них!
Мальчик согласно кивнул:
- Я понимаю! На возьми медный грошик! Скоро ты дойдешь до города, на краюшку хлеба хватит. Только не вздумай воровать. Хоть ты и ребенок, но посадят в тюрьму и будут пороть!
Герда отрицательно мотнула головой:
- Я никогда ничего не украду!
После чего девочка поднялась с лавки и потопала. Ноги болели, ступни пылали, но долг требовал от нее идти дальше.
До ночи она не успела дойти до города, и снова заночевала в стогу сена.
На сей раз ее сон был более спокойный.
Дочь палача спрятала Герду в корзину и вынесла из камеры. Она спешила покинуть Шатле, пока пленницы не хватились. И девушка, сбежала с поклажей.
Дочь палача отправилась с Гердой в путь, на юг Франции, рассчитывая там затеряться. Она шла в кожаных башмаках, Герда босиком топала рядом с ней. Но потом от каменистой дороги у девушки развалилась обувь и она с трудом ступала окровавленными ногами. Герде было немного легче, так она изначально имела огрубевшие подошвы, видно, несмотря на сильное омоложение тело девочки хранило воспоминания о по прошедших испытаниях.
Дочь палача считалась из зажиточной семьи и обычно носила обувь, как это принято у не бедных Парижских семей. И её девичья подошва не имела привычки к камням, гальке, каменистой французской дороге. Но девушка, разбив ноги в кровь, проявляла мужество и не жаловалась. Герда на привале целовала её ножки в окровавленные ступни и боль стиха, дочь палача засыпала.
Постепенно её ноги заживали и покрывались твердой коркой. Дочь палача обносилась и жила подаянием, на Герде тоже остались одни лохмотья. На зиму девушка и девочка перебрались в Италию. Там не бывает морозов, и более менее терпимо. Но их жизнь стала жизнью бродяг. То есть очень тяжелой и голодной. И просвета в этой жизни не виделось. Дочь палача была миловидной, но вовсе не красавицей и совсем исхудала, стала тростиночкой.
А Герда по пути вдохновившись, запела;
Герда Кая искала босая,
По сугробам суровым брела…
Ведь душа у нее золотая,
Как снежок лучезарный бела!
Отыскать жениха не сумела,
И попала к фашистам в полон…
Ох, несчастная девочка Герда,
Какого же терпеть столь позор!
Плачи приготовили дыбу,
Разложив под ногами костер…
Жарят девочку словно как рыбу,
Но знай духом она как орел!
И терпела большие страданья,
Истязаний и пыток не счесть…
Обложили несчастную данью,
Чтоб заставить девчонку реветь!
Ноги босые пламенем лижут,
Плеткой девушку яростно бьют!
Здесь под куполом в строгом Париже,
На костер Герду в робе ведут!
Пытки жесткие девочка терпит,
И смеется в лицо палачам…
Нет, она не попросит о смерти -
Испытание ей по плечам!
Может выдержать пытки лихие,
Ты в терпении ведь идеал…
Родилась наша Герда в России,
Православие сердцем приняв!
Хоть ломают ей кости клещами,
Острием колют белую грудь…
И босыми на уголь ногами,
Ставят Герду, так боль - не вздохнуть!
На костер гордо сходит девчонка,
Хоть лицо все в крови, синяках…
Рассмеялась от радость звонко,
Хоть и руки и ноги в цепях!
И казалось, нету спасенья,
Палача лапа палит костер…
Попросила у Бога прощенья -
Хоть огонь языки к ней простер!
Лижет тело неистово пламя,
И Герда стонет от боли, кричит…
Но в душе все равно реет знамя,
И на сердце редут-монолит!
Будет памятник девочке света,
И Россия свою вспомнит дочь…
Герда смелая будет воспета,
Станет день и развеется ночь!