Быстрота, с которой каждая из сторон реагировала на оказавшиеся действенными нововведения противника наглядно демонстрируется этим примером. И короли, и военачальники Европы полностью разделяли допустимость постоянного процесса нововведений. Действенная информационная сеть, включавшая как изучение информации из печатных изданий и устных источников, так и разведку и коммерческий шпионаж, передавала сведения о намерениях и возможностях противника, новых технологиях и боевых тактиках по всей Западной Европе. В итоге после Тридцатилетней войны европейские армии более не представляли собой сборище воинственных и хорошо подготовленных в индивидуальном плане солдат раннего Средневековья, или массу согласованно действующих свирепых
бойцов, контроль над которыми, как в случае с швейцарскими пики- нерами XV в., терялся после завязки боя. Взамен, тщательно насаждаемое и упорно совершенствуемое искусство войны позволило генералу (по крайней мере, в принципе) управлять действиями тридцатитысячной армии в бою. По-разному снаряженные и обученные для различных видов боевых действий войска были способны маневрировать даже находясь в контакте с противником. Выполняя приказ генерала, который мог охватить общую картину боя, войска обращали схватку с сомнительным исходом в блестяще выигранное сражение. Иными словами, развив подобие центральной нервной системы, способной управлять технологически дифференцированными когтями и клыками, европейские армии очень быстро эволюционировали до уровня высших животных.
Третьей знаменательной военно-политической структурой, зародившейся в Тридцатилетней войне, была французская. После заключения мира в Като-Камбреси (1559 г.), положившего конец Итальянским войнам, Франция пала жертвой гражданских междоусобиц, вызванных отчасти религиозной рознью между кальвинистами и католиками, и отчасти – спорами вокруг наследования трона. Сыграло свою роль и то обстоятельство, что вернувшиеся после окончания итальянских кампаний и оставшиеся без работы солдаты увидели в беспорядках на родине возможность применения своих профессиональных навыков. Внутренние брожения продолжались до 1627-1628 гг., когда Людовик XIII после осады овладел последним оплотом протестантов – Ла Рошелью. После этого военные усилия Франции были направлены за пределы страны, против властителей Испании и Германии, и именно вмешательство Бурбонов в Тридцатилетнюю войну не позволило Габсбургам объединить Германию и подавить ересь.
Вначале французские генералы уступали опытным полководцам испанской и германской армий, однако после победы над испанцами при Рокруа (1643 г.) французы также достигли уровня признанных мастеров военного дела. Далее превосходство в ресурсах, которым обладали Бурбоны, позволило им побеждать противников, просто выводя против тех превосходящие силы хорошо обученных солдат. Политическая история второй половины XVII в. обусловлена именно этим простым обстоятельством.
Она также обуславливалась тем фактом, что после заключения Вестфальского мира (1648 г.), положившего конец войне в Германии, ни Габсбургский император, ни французский король не посчитали необходимым распустить армии, воевавшие в Тридцатилетней войне. Французам пришлось держать войска под ружьем до заключения в 1659 г. мира с Испанией, а взошедший в 1661 г. на престол Людовик XIV решил, что слава и благоразумие требуют от него содержания армии в постоянной готовности к войне. Вновь вспыхнувшие в 1648-1653 гг. гражданские беспорядки произвели на юного короля столь сильное впечатление, что первоочередной задачей войск стало обеспечение неприкосновенности королевской власти от посягательств внутренних врагов; внешние военные предприятия стали делом второстепенным.
СОВЕРШЕНСТВОВАНИЕ КОНТРОЛЯ НАД АРМИЯМИПодавление Фронды стало последним актом гражданских беспорядков в традициях старых времен и ознаменовало поворотный момент в истории европейских войн и государственности. Может быть, вернее было бы сказать, что оно ознаменовало достижение государствами к северу от Альп уровня административного управления и контроля над вооруженными силами, существовавшего в Венеции и Милане двумя столетиями ранее. Почти каждый метод, применяемый французами и австрийцами в управлении своими армиями во второй половине XVII в., обладал венецианским или миланским аналогом более раннего времени – будь то гражданский контроль над поставками, регулярная уплата жалованья солдатам деньгами из налоговых поступлений или тактическое взаимодействие между родами войск – пехотой, кавалерией и артиллерией. Даже труды знаменитого министра Людовика XIV Мишеля Летелье и его сына, также военного министра маркиза де Лувуа, которые наладили снабжение армии, упорядочили ее структуру и стандартизировали вооружение, сравнимы с деятельностью малоизвестного венецианского provedittore Бельпьетро Масселини (служил в 1418 – 1455 гг.)( 6*) .