Совершенствование систематической строевой выучки было вторым и самым важным нововведением Мориса на основе римского опыта. Он заставил мушкетеров отрабатывать приемы перезаряжания оружия; пикинеры раз за разом отрабатывали правильное положение пик на марше и в бою. Опять же, все это не было в новинку -все армии обучали новобранцев, однако ранее процесс считался завершенным по достижении знакомства с азами предмета. Принц Морис и здесь проявил отличавшую его систематичность: после тщательного анализа сложного процесса заряжания мушкета( 10*) он разделил его на 42 последовательных действий, дал каждому из них обозначение и команду, выкрикиваемую для его выполнения. Его солдат стали обучать одновременному выполнению действий – в результате весь процесс был синхронизирован, и к моменту залпа подразделение подходило сообща. Слаженность залповой стрельбы оказывала на противника шокирующее воздействие, а главное, солдаты производили все действия значительно быстрее и почти никогда не ошибались в последовательности. Таким образом, эффективность ружейного огня значительно возросла, и Морис смог увеличить число мушкетов в соотношении к пикам.
Он также наладил маршировку – подразделения стали ходить в ногу по заданному маршруту в разных направлениях, перестраиваясь из колонн в линию и обратно. Самым важным маневром, отрабатываемым войсками Мориса, был обратный марш: произведя залп, шеренга аркебузиров или мушкетеров проходила сквозь строй и выстраивалась за последней шеренгой, где перезаряжала оружие. К моменту, когда эта шеренга была готова к следующему залпу, остальные также отстреливались и строились за ней. Достаточно длительная, тщательная отработка действий позволяла производить залп за залпом без задержки; успех обеспечивался автоматизмом последовательных действий, исключавшим как ошибку при заряжании, так и бегство в тыл после выстрела. Кроме того, контроль офицеров и сержан тов также сводил возможную оплошность к минимуму. Впрочем, все затраты и усилия окупались сторицей – противник, столкнувшийся с подобной хореографией безупречно исполняемого военного балета, не имел ни малейших шансов прийти в себя после первого залпа и прорваться сквозь завесу последующих.
Третье нововведение Мориса сделало муштру более действенной и само, в свою очередь, выиграло от постоянной отработки действий. В подражание римским манипулам принц Оранский разделил войска на меньшие по численности подразделения. Батальоны по 550 человек состояли из рот и взводов, что значительно облегчало процесс обучения и способствовало налаживанию простейших связей между командирами и подчиненными, а также позволяло одному командиру управлять голосом передвижением всех подчиненных. Они могли гибко маневрировать по полю битвы, сохраняя скоординирован- ность даже при самостоятельных действиях, а команды бесперебойно поступали от управляющего ходом битвы генерала до последнего сержанта, отвечающего за каждого солдата своего отделения. На каждом уровне командиры (во всяком случае, в теории) выполняли полученные от вышестоящего командования приказы, передавая их (со всеми необходимыми уточнениями и разъяснениями) подчиненным.
Подобным образом армия превратилась в совершенный организм с центральной нервной системой, обеспечивавшей более или менее осмысленную реакцию на непредвиденные обстоятельства. Каждый маневр достиг беспрецедентного уровня точности и быстроты; действия как отдельного солдата, так и целых батальонов могли быть предопределены и проконтролированы с невиданной прежде точностью. Действующее с отлаженностью хорошего часового механизма подразделение способно было обрушить на противника непрекращающийся ливень свинца; доблесть и личная отвага утратили свое прежнее значение и почти исчезли под стальными доспехами постоянной муштры. Служба приобрела новое значение, и каждодневная военная деятельность изменилась до неузнаваемости. Войска, обученные по методу принца Оранского, автоматически приобретали превосходство в бою. Как только эта действительность стала очевидной всем, старые – несогласованные и героические – традиции поведения на поле боя постепенно отмерли даже среди самых несгибаемых офицеров и дворян.
Действенность в бою была важна – но не более, чем эффективность, выказываемая хорошо обученной армией при несении гарнизонной службы и при осаде. В конце концов, почти все свое время войска проводили в ожидании схватки с противником, и проблемой для командиров ранних времен было предотвратить беспокойство и бесконтрольные действия в солдатской среде. На марше проблема разрешалась сама собой, однако стоило войскам остановиться на постой и заняться ничегонеделаньем, как мораль и дисциплина начинали таять на глазах. Таким образом, несколько часов легко организуемой и однозначно полезной ежедневной подготовки позволяли поддерживать гарнизонную дисциплину на должном уровне(11*).