- В общем, с физикой понятно, можешь не рассказывать, - чуть поморщившись, я понял, что это было чисто физическое совокупление из-за их гормонов. Как не ощущал этого, так и не пойму. – Что в итоге? Что за ситуация?
- Это омега забеременела, все бы ничего, но она… несовершеннолетняя, - едва выдавила из себя альфа, и уголки глаз снова начали увлажняться. Я чувствовал себя бессильным - мой любимый человек плачет, а я ни черта не могу сделать, кроме чая с привычным набором успокаивающих фраз! Дерьмо!
- Созвониться с родителями, деньги на аборт, вот у Стейси родители адвокаты, что-нибудь придумаем! – я судорожно пытался вспомнить все, что могло бы пригодиться в этой ситуации, и понимал, как мало я могу.
- Уже ездили в больницу, - грустно вздохнула Стефани, ей становилось чуть легче, когда она делилась этим со мной, и давало чуть больше облегчения, что я не зацикливался о том, что она трахала какую-то омегу, а не была со мной. Это далось мне непросто, но я понимал – мои возмущения, во-первых, ничего хорошего не сделают, а во-вторых, я был не вправе. Ведь я только «лучший друг», а таких называют «нет-никто и звать никак». – У нее матка какой-то неправильной формы, поэтому аборт не представляется возможным без большого риска сделать в этом органе дырку. Они как-то сказали по-научному, как это называется, но я не помню. В общем, ее родители тоже не последние люди, отец прокурор, важная шишка. Он сказал, что морально мне кишки так намотает, что на несколько поколений вперед я и мои потомки не очухаются от этого говна, - тяжело вздохнув, альфа залпом выпила остатки чая, и я ей налил еще одну кружечку. – Итогом стало то, что я должна жениться на ней и родить этого ребенка. Подписала договор с ней быть минимум на период родов и пока ребенку не исполнится год. И вот тогда могу катиться хоть на все четыре стороны. Я не понимаю этого, зачем им было это нужно. Просто бы родила и отдала ребенка мне, пошла бы снова кутить и радоваться жизни. Ну, или в детдом отдала…
- Ты высказала свое мнение на этот счет? Почему не попросила помощи у наших знакомых? Зачем все делала в одиночку?
- Так это мои проблемы, Мейсон! – я вздрогнул от своего полного имени, из ее уст сейчас это звучало, как хлесткая пощечина. – Я вляпалась и решала их, как могла!
- Вот почему ты до сих пор была одна, - буркнул я и тут же пожалел о своих словах. Примирительно сгреб девушку в охапку, уткнув носом в шею и гладя по спине. – Все еще можно изменить.
- Я вляпалась, я и буду разгребать. Не нужно меня нравоучать, как жить, - хрипло и упрямо отозвалась альфа, не спеша отодвигаться и уходить из моих объятий. Мысленно окрестив ее «моей упрямкой», я сам приуныл. Теперь не моя. И вряд ли ей когда-то станет. У кого есть гарантии, что альфа и омега разойдутся, тем более, если будет ребенок? А в следующую течку она может просто поставить метку и сделать их неразлучными. И все, что я смогу – это быть гребанным лучшим другом семьи навечно. От этих мыслей мне стало противно и гадко на душе. У моего любимого человека трудный период жизни, а я тут сижу и жалею, что не могу ей засаживать по самые яйца. Ну что за срань?
Просидев в обнимку еще немного, альфа вздохнула и стала потихоньку вставать и убирать со стола. Я, чуть помедлив, присоединился к ней. Вместе мы закрыли пекарню, поставили на сигнализацию и медленно пошли до ее дома. Вдыхая прохладный ночной воздух, каждый был в своей голове и своих мыслях. Я позволил себе одну вольность, которую никогда бы не смог разрешить, но гореть – так гореть до конца. Я взял за руку Стеф, переплетая ее пальцы со своими. Она лишь сильнее сжала их, не проявив ни одного намека на сопротивление. Каждый шаг отдавался ударом в сердце, голова была одновременно пуста и хотела взорваться от печали, что затопила ее. Вот так я гуляю последний раз со своей любовью, которая так и не смогла обрести взаимность.
Неяркие фонари вдоль улицы указывали нам путь, а редкие звуки лаянья собак или взорвавшегося смеха людей, что компашкой тусили и потягивали пиво, сопровождали и заполняли пустоту между нами, что набирала обороты и масштабы. Дойдя до подъезда, я собирался отпустить руку альфы и попрощаться, но та лишь сильнее сжала ладонь и упрямо тянула дальше. «Да что может такого случится? Я лишь сорвусь и выебу ее во всех позах, ничего страшного», ехидно подкидывал мне невеселые мысли мозг, пока я безвольной тушкой шел за ней. Вот лестница, вот еще один пролет, дверь, что знакома до боли и изучена в пьяном состоянии до каждого угла. Звяканье ключей прозвучало как магия портала и вот мы внутри. Все также, ничего не изменилось: небольшая прихожая без шкафа, где на вешалках до отказа висели куртки, косухи, кожанки, ее любимые бейсбольные кепки, а также теплые зимние шарфы и шапки. Не смотря на то, что альфа каждый раз фыркала, когда я ей напоминал о сохранении здоровья, и постоянно со мной спорила и приводила факты того, что вся проблема не в одежде, а в иммунитете. Но все равно одевала их, бурча что-то о назойливых личностях, которых никто не просил вмешиваться в ее личную жизнь.